Невероятно, но факт!

Дважды первая (V)

Получив блестящее образование в Германии, пройдя практику у крупнейших химиков, Юлия могла самостоятельно продумать и осуществить сложнейший синтез. Чувствовала она себя уверенно и спокойно. Ничто не мешало ее увлеченности работой. Тоска по родным, оставшимся в Москве, рассеивалась частыми подробными письмами и близостью Ковалевских, вместе с которыми Лермонтова жила в Петербурге.

Бутлеров возлагал большие надежды на свою ученицу. Тема исследований, предложенная им, была подсилу немногим: получение разветвленных парафинов — неизвестная область химии, сулившая колоссальные перспективы в технике. Однако печальное известие прервало занятия Юлии. Умер ее отец. Она спешно уехала в Москву.

«Внезапная кончина моего отца, — писала она Бутлерову, — так поразила меня и производит такую перемену во всей нашей семейной обстановке, что я решительно не могу определить времени моего возвращения в Петербург. Я хотела сообщить Вам об этом и попросить Вас во всяком случае продолжать считать меня в числе Ваших учениц и практикантов по лаборатории… Меня бы очень огорчило, если бы Вы подумали, что этот невольный перерыв мог изменить мои намерения касательно моих занятий».

Но шло время, и все чаще в письмах Лермонтовой звучали оправдательные ноты, все чаще мелькало на страницах слово «обстоятельства» — семейные, денежные… Бутлеров понимал, что теперь Юлии Всеволодовне без постороннего заработка будет трудно устроиться в Петербурге. Многие ученые, чтобы обеспечить свои семьи, покупать оборудование и реактивы — а это делалось в основном на собственные средства, — были вынуждены преподавать в нескольких учебных заведениях, отрывая себя от науки. И все равно их доходы оказывались до смешного ничтожны.

Положение женщин-ученых было и того хуже. К преподаванию их не допускали. Той же Ковалевской, имевшей уже мировую славу, смогли предложить на родине лишь место учительницы в младших классах гимназии. Бутлеров хлопочет о разрешении Лермонтовой вести практические занятия в химической лаборатории Высших женских курсов, открытых в 1878 году. С большим трудом он добился, чтобы ее утвердили в штатах. Но снова Юлия, извиняясь, откладывает свой приезд. Раздраженный Бутлеров просит своего ученика и близкого товарища Владимира Васильевича Марковникова, работавшего при Московском университете, разобраться в действительных причинах отказа Лермонтовой.

«Тут вся причина лежит в Софочке Ковалевской, — отвечает Марковников. — Если бы не она, то Лермонтова была бы в Петербурге. Эта госпожа, пользуясь добротой Юлии Всеволодовны, порядочно-таки ее эксплуатирует. Вот и теперь укатила за границу и оставила Лермонтову нянчиться со своей дочерью».

В словах Марковникова слышна обида за Юлию, за ее талант, пусть даже приносимый в жертву более яркому таланту — Ковалевской. Но Лермонтова ничего не могла с собой поделать. Она не умела рационально, как подруга, поставить профессиональные интересы над обычными житейскими, человеческими. Тем более маленькая Фуфа, называвшая ее «мамой Юлей», и впрямь была ей точно родная.

Бутлеров, знавший характер Юлии Всеволодовны лучше Марковникова, чувствуя, что той самой не преодолеть своей раздвоенности, освобождает Лермонтову от данного ею обещания и рекомендует ее в лабораторию Марковникова.

Александр Михайлович Бутлеров сам систематически не изучал, какое влияние оказывают атомы, входящие в молекулу, друг на друга и на реакционную способность самой молекулы. Этот вопрос стал предметом исследований Марковникова. В 70-е годы в результате кропотливых, глубоких экспериментов он сформулировал правила взаимодействия атомов в органической молекуле, носящие сейчас его имя. И вдруг, начиная с 1880 года, тематика работ Владимира Васильевича резко изменилась. По неодобрительным высказываниям коллег, он отошел от «чистой науки» и занялся химией нефти.

Марковников часто говорил своим ученикам, перефразируя Некрасова: «Ученым можешь ты не быть, но гражданином быть обязан». И своим гражданским долгом он посчитал разработку нефтяного дела, развитие которого стало необходимым России. Нефтедобыча тогда находилась на примитивнейшем уровне. «Черное золото» вычерпывали кожаными мешками и в тех же мешках на повозках отправляли на переработку. О составе нефти имели весьма приблизительное представление, да и ценности-то в ней особой не видели. Получали в основном осветительный керосин, а легкие фракции, чтобы от них избавиться, сжигали или спускали в море. Менделеев расценивал это как «государственное преступление». Он предвидел, что нефть — сырье для получения ценнейших продуктов, только нужно найти оптимальные способы ее переработки… далее

М. Грунина

Вторая родина великого швейцарца (II)

Отдав России четырнадцать лет плодотворного труда, Эйлер принял лестные условия прусского «короля философа» Фридриха II и переехал в Берлин, чтобы занять созданный для него пост главы математического отделения Берлинской академии наук. Позже он фактически возглавлял эту академию и проработал в Берлине двадцать пять лет, получив признание как первый математик мира. Но, по словам одного из…

Дважды первая (III)

Лермонтова истово работала в лаборатории Бунзена. Проводила качественный анализ соединений, исследовала количественный состав руд, отделяла друг от друга редкие металлы — спутники платины. Ее не тяготили однообразие и монотонность опытов. Точно священный ритуал, приобщающий к таинственному клану химиков, повторяла Юлия методики, добиваясь совершенства. Счастливая случайность сводит Лермонтову с Д. И. Менделеевым, приехавшим в Гейдельберг к…

Последний рейс “Фортуны” (I)

В октябре 1963 года в Ленинграде, на Васильевском острове, у бывшей церкви Благовещения прокладывали траншею. Ковш экскаватора выгребал производственный мусор, утопшую давным-давно булыжную вымостку, подстилку из битого кирпича и щебня, всякий хлам и песок. Вдруг стальные зубья ткнулись в обломанную каменную плиту. На ней сохранилась лишь часть над гробной надписи: На сем месте погребенАкадемии наук профессорСтепан…

Дважды первая (IV)

Сняв в Геттингене небольшую комнатку, Юлия начала готовиться к испытанию по четырем предметам: неорганической и органической химии, физике и минералогии. Три недели до решающего дня показались ей ужасными. Без Ковалевской она чувствовала себя одиноко. Собственные успехи в изучении химии, подтвержденные рекомендательными письмами известных ученых, казались ей ничтожными. Наконец настал страшный день. Каково же было потрясение…

Последний рейс “Фортуны” (II)

Бот резво бежал на юго-восток. Редкие облака допускали просияние солнца, и вода была густой синевы с фиолетовым отливом, как оружейное масло. С заходом солнца все улеглись, на опустевшей палубе пребывал бессменно лишь студент и его писчик. —А что, Осип, — сказал Крашенинников, — не какое иное судно везет нас к Камчатской землице, а  «Фортуна».  Латинское …

Дважды первая (VI)

По предложению Марковникова Юлия Всеволодовна занялась «определением выхода ароматических углеводородов при наполнении трубок металлами». Так Лермонтова вторично получила титул первой — первая в России женщина-нефтяник. До нее в области химии и переработки   нефти   женщины   не   работали. Два года длилось кропотливое, сравнительное изучение нефти и каменного угля. Лермонтова была прирожденным исследователем. Сочетание знаний и интуиции, упорства…

Последний рейс “Фортуны” (III)

Одни ретиво исполняли приказ ка¬питана, другие выискивали собствен¬ное добро, прятали его в канатных бухтах, под мачтой. Мекешев выхватил пистоль: —Уложу! Каждого, кто!.. Заборт! Всё! Живо! Стрелять не понадобилось. Летели, плюхались в море бочки с солониной, пеньковые тюки, сумы с провиантом, ящики с драгоценными железными изделиями, пассажирские пожитки. —Верп за борт! Следом за чемоданом студента ушел…

Слово о Мусоргском

Жизнь, где бы ни сказалась правда, как бы ни была солона; смелая, искренняя речь к людям в упор — вот моя закваска, вот чего я хочу… и таким пребуду. М. Мусоргский В XX веке на нашей планете Земля возник превосходный обычай: отмечая юбилей великого человека, посвящать этому событию целый год, называя его именем юбиляра. Нынешний,…

Последний рейс “Фортуны” (IV)

Не успели дух перевести, волны и ветер опять потащили «Фортуну». Якорь волочился по песчаному грунту» не зацеплялся.Судно отказалось подчиняться рулю. Положение стало критическим. Бот предсмертно трещал. Последний и единственный шанс — как можно скорее выброситься на косу. — Руби канат! Канат руби! — отдал команду штурман. Теперь уже ничто не сдерживало «Фортуну». Могучая волна подхватила…

Последний рейс «Фортуны» (V)

До чего же прекрасен обыкновенный кипяток! Растянуть бы такое блаженство не на глотки — на капли, прикорнуть бы у жаркого смоляного костра из корабельных досок.— Кашеварам обед ладить, остальным — на разгрузку! И опять две цепочки потянулись от взлобка к «Фортуне» и от «Фортуны» к взлобку. После горячего обеда пали мертвецким сном. Пробуждение было тяжелым,…

Все права защищены ©2006-2021. Перепечатка материалов с сайта возможна только с указанием ссылки на сайт – Невероятно, но факт!.
Email: hi@poznovatelno.ru. Карта сайта
 

Невероятно, но факт!