Невероятно, но факт!






купонлар.ру

Дважды первая (V)

Получив блестящее образование в Германии, пройдя практику у крупнейших химиков, Юлия могла самостоятельно продумать и осуществить сложнейший синтез. Чувствовала она себя уверенно и спокойно. Ничто не мешало ее увлеченности работой. Тоска по родным, оставшимся в Москве, рассеивалась частыми подробными письмами и близостью Ковалевских, вместе с которыми Лермонтова жила в Петербурге.

Бутлеров возлагал большие надежды на свою ученицу. Тема исследований, предложенная им, была подсилу немногим: получение разветвленных парафинов — неизвестная область химии, сулившая колоссальные перспективы в технике. Однако печальное известие прервало занятия Юлии. Умер ее отец. Она спешно уехала в Москву.

«Внезапная кончина моего отца, — писала она Бутлерову, — так поразила меня и производит такую перемену во всей нашей семейной обстановке, что я решительно не могу определить времени моего возвращения в Петербург. Я хотела сообщить Вам об этом и попросить Вас во всяком случае продолжать считать меня в числе Ваших учениц и практикантов по лаборатории… Меня бы очень огорчило, если бы Вы подумали, что этот невольный перерыв мог изменить мои намерения касательно моих занятий».

Но шло время, и все чаще в письмах Лермонтовой звучали оправдательные ноты, все чаще мелькало на страницах слово «обстоятельства» — семейные, денежные… Бутлеров понимал, что теперь Юлии Всеволодовне без постороннего заработка будет трудно устроиться в Петербурге. Многие ученые, чтобы обеспечить свои семьи, покупать оборудование и реактивы — а это делалось в основном на собственные средства, — были вынуждены преподавать в нескольких учебных заведениях, отрывая себя от науки. И все равно их доходы оказывались до смешного ничтожны.

Положение женщин-ученых было и того хуже. К преподаванию их не допускали. Той же Ковалевской, имевшей уже мировую славу, смогли предложить на родине лишь место учительницы в младших классах гимназии. Бутлеров хлопочет о разрешении Лермонтовой вести практические занятия в химической лаборатории Высших женских курсов, открытых в 1878 году. С большим трудом он добился, чтобы ее утвердили в штатах. Но снова Юлия, извиняясь, откладывает свой приезд. Раздраженный Бутлеров просит своего ученика и близкого товарища Владимира Васильевича Марковникова, работавшего при Московском университете, разобраться в действительных причинах отказа Лермонтовой.

«Тут вся причина лежит в Софочке Ковалевской, — отвечает Марковников. — Если бы не она, то Лермонтова была бы в Петербурге. Эта госпожа, пользуясь добротой Юлии Всеволодовны, порядочно-таки ее эксплуатирует. Вот и теперь укатила за границу и оставила Лермонтову нянчиться со своей дочерью».

В словах Марковникова слышна обида за Юлию, за ее талант, пусть даже приносимый в жертву более яркому таланту — Ковалевской. Но Лермонтова ничего не могла с собой поделать. Она не умела рационально, как подруга, поставить профессиональные интересы над обычными житейскими, человеческими. Тем более маленькая Фуфа, называвшая ее «мамой Юлей», и впрямь была ей точно родная.

Бутлеров, знавший характер Юлии Всеволодовны лучше Марковникова, чувствуя, что той самой не преодолеть своей раздвоенности, освобождает Лермонтову от данного ею обещания и рекомендует ее в лабораторию Марковникова.

Александр Михайлович Бутлеров сам систематически не изучал, какое влияние оказывают атомы, входящие в молекулу, друг на друга и на реакционную способность самой молекулы. Этот вопрос стал предметом исследований Марковникова. В 70-е годы в результате кропотливых, глубоких экспериментов он сформулировал правила взаимодействия атомов в органической молекуле, носящие сейчас его имя. И вдруг, начиная с 1880 года, тематика работ Владимира Васильевича резко изменилась. По неодобрительным высказываниям коллег, он отошел от «чистой науки» и занялся химией нефти.

Марковников часто говорил своим ученикам, перефразируя Некрасова: «Ученым можешь ты не быть, но гражданином быть обязан». И своим гражданским долгом он посчитал разработку нефтяного дела, развитие которого стало необходимым России. Нефтедобыча тогда находилась на примитивнейшем уровне. «Черное золото» вычерпывали кожаными мешками и в тех же мешках на повозках отправляли на переработку. О составе нефти имели весьма приблизительное представление, да и ценности-то в ней особой не видели. Получали в основном осветительный керосин, а легкие фракции, чтобы от них избавиться, сжигали или спускали в море. Менделеев расценивал это как «государственное преступление». Он предвидел, что нефть — сырье для получения ценнейших продуктов, только нужно найти оптимальные способы ее переработки… далее

М. Грунина

Последний рейс «Фортуны» (V)

До чего же прекрасен обыкновенный кипяток! Растянуть бы такое блаженство не на глотки — на капли, прикорнуть бы у жаркого смоляного костра из корабельных досок.— Кашеварам обед ладить, остальным — на разгрузку! И опять две цепочки потянулись от взлобка к «Фортуне» и от «Фортуны» к взлобку. После горячего обеда пали мертвецким сном. Пробуждение было тяжелым,…

Последний рейс «Фортуны» (VI)

И кормщик перекрестился, помянув «Фортуну», как умершего человека. Академический отряд с профессорами не появились на Камчатке ни в следующую весну, ни через год, ни через два… Около четырех лет всю научную работу экспедиции на полуострове выполнял один студент, Степан Крашенинников. Терпя лишения и нужду, преодолевая суровые тяготы и опасности, он исходил, изъездил, проплыл вдоль и…

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (I)

Это удивительно, но я никогда не слышал о нем на школьных уроках литературы. И многие филологи, если я спрашивал про него, отвечали рассеянно: да, мол, было что-то, с кем-то встречался, писал мемуары. А ведь именно ему, Павлу Васильевичу Анненкову, мы должны быть благодарны за то, что у нас есть Полное собрание сочинений Пушкина и научная…

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (II)

Чтобы перейти к другому пересечению, придется слегка отклониться от главной линии рассказа в сторону молодого русского помещика Григория Михайловича Толстого. Путая, его иногда называли графом Толстым. Он не был графом. Первые девять лет жизни он даже считался незаконнорожденным сыном крепостной девки Авдотьи, то есть был по рождению рабом. Умри в это время его отец, отставной…

Вычислять и жить (II)

А потом ему же и ученикам стал диктовать содержание и остальных сгоревших рукописей. Не удивляйтесь, даже позже, в глубокой старости, он еще сможет, поражая окружающих, пересказать почти тысячу стихов «Энеиды», указав последнюю и первую строки на каждой странице! Такой силы была его память, такой мощи был его мозг.Левый глаз ему вскоре прооперируют. Но, приступив тотчас к…

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (III)

Летом 1846 года в казанском поместье Григория Толстого произошел разговор, важный для всей российской литературы. Из Петербурга через пол-России в тряских пыльных колясках приехали к Толстому друзья-литераторы: Некрасов и Панаев с женою Авдотьей Яковлевной. Хотя Некрасову исполнилось лишь двадцать пять лет, он уже, как сказали бы теперь, становился лидером в своем кругу. Ночи напролет Толстой…

Вычислять и жить (I)

Белые ночи снова пришли в Санкт-Петербург. Городу было всего шестьдесят восемь лет, а он уже перегнал, перерос главные древние европейские центры. Красою же своей, строгостью дворцов, отраженных спокойными водами Невы и ее младших сестер, выделялся Санкт-Петербург среди столиц, как юная красавица в кругу почтенных дам. Но в день, который мы считаем началом белых ночей —…

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (IV)

Павел Васильевич узнал, что смертельно больной Белинский едет лечи­ться на открытые недавно воды в Силезию, в маленький городишко Зальцбрунн. Журнал «Современник», о кото­ром мечтали в казанском поместье Толстого Некрасов с Панаевым, уже издавался. Он объединил вокруг се­бя молодые российские таланты, и главным сотрудником был в нем Бе­линский. А теперь врачи сказали, что Белинскому осталось жить…

«Объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук» (I)

Дом Эйлера на Неве, на нынешней набережной Лейтенанта Шмидта, вошел своими стенами в надстроенное вверх и вширь угловое здание дома №15, на котором помещена мраморная доска в честь ученого. Надпись на ней довольно скромная: «…крупнейший математик, механик и физик». В здании сейчас средняя школа «с углубленным изучением литературы и истории», есть здесь и стенд, посвященный Эйлеру. А на…

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (V)

И тогда же могло произойти еще одно пересечение. Из Зальцбрунна Павел Васильевич повез подлечившегося Белинского в Париж. По дороге они остановились на день в Брюсселе. В Париже с нетерпением ждали Белинского близкие друзья и недавние соотечественники Бакунин, Герцен. Там впервые произойдет общественное чтение только что написанного открытого письма Гоголю; читать будет сам Белинский, а Герцен,…

Все права защищены ©2006-2019. Перепечатка материалов с сайта возможна только с указанием ссылки на сайт – Невероятно, но факт!. Email: hi@poznovatelno.ru