Невероятно, но факт!

Дважды первая (V)

Получив блестящее образование в Германии, пройдя практику у крупнейших химиков, Юлия могла самостоятельно продумать и осуществить сложнейший синтез. Чувствовала она себя уверенно и спокойно. Ничто не мешало ее увлеченности работой. Тоска по родным, оставшимся в Москве, рассеивалась частыми подробными письмами и близостью Ковалевских, вместе с которыми Лермонтова жила в Петербурге.

Бутлеров возлагал большие надежды на свою ученицу. Тема исследований, предложенная им, была подсилу немногим: получение разветвленных парафинов — неизвестная область химии, сулившая колоссальные перспективы в технике. Однако печальное известие прервало занятия Юлии. Умер ее отец. Она спешно уехала в Москву.

«Внезапная кончина моего отца, — писала она Бутлерову, — так поразила меня и производит такую перемену во всей нашей семейной обстановке, что я решительно не могу определить времени моего возвращения в Петербург. Я хотела сообщить Вам об этом и попросить Вас во всяком случае продолжать считать меня в числе Ваших учениц и практикантов по лаборатории… Меня бы очень огорчило, если бы Вы подумали, что этот невольный перерыв мог изменить мои намерения касательно моих занятий».

Но шло время, и все чаще в письмах Лермонтовой звучали оправдательные ноты, все чаще мелькало на страницах слово «обстоятельства» — семейные, денежные… Бутлеров понимал, что теперь Юлии Всеволодовне без постороннего заработка будет трудно устроиться в Петербурге. Многие ученые, чтобы обеспечить свои семьи, покупать оборудование и реактивы — а это делалось в основном на собственные средства, — были вынуждены преподавать в нескольких учебных заведениях, отрывая себя от науки. И все равно их доходы оказывались до смешного ничтожны.

Положение женщин-ученых было и того хуже. К преподаванию их не допускали. Той же Ковалевской, имевшей уже мировую славу, смогли предложить на родине лишь место учительницы в младших классах гимназии. Бутлеров хлопочет о разрешении Лермонтовой вести практические занятия в химической лаборатории Высших женских курсов, открытых в 1878 году. С большим трудом он добился, чтобы ее утвердили в штатах. Но снова Юлия, извиняясь, откладывает свой приезд. Раздраженный Бутлеров просит своего ученика и близкого товарища Владимира Васильевича Марковникова, работавшего при Московском университете, разобраться в действительных причинах отказа Лермонтовой.

«Тут вся причина лежит в Софочке Ковалевской, — отвечает Марковников. — Если бы не она, то Лермонтова была бы в Петербурге. Эта госпожа, пользуясь добротой Юлии Всеволодовны, порядочно-таки ее эксплуатирует. Вот и теперь укатила за границу и оставила Лермонтову нянчиться со своей дочерью».

В словах Марковникова слышна обида за Юлию, за ее талант, пусть даже приносимый в жертву более яркому таланту — Ковалевской. Но Лермонтова ничего не могла с собой поделать. Она не умела рационально, как подруга, поставить профессиональные интересы над обычными житейскими, человеческими. Тем более маленькая Фуфа, называвшая ее «мамой Юлей», и впрямь была ей точно родная.

Бутлеров, знавший характер Юлии Всеволодовны лучше Марковникова, чувствуя, что той самой не преодолеть своей раздвоенности, освобождает Лермонтову от данного ею обещания и рекомендует ее в лабораторию Марковникова.

Александр Михайлович Бутлеров сам систематически не изучал, какое влияние оказывают атомы, входящие в молекулу, друг на друга и на реакционную способность самой молекулы. Этот вопрос стал предметом исследований Марковникова. В 70-е годы в результате кропотливых, глубоких экспериментов он сформулировал правила взаимодействия атомов в органической молекуле, носящие сейчас его имя. И вдруг, начиная с 1880 года, тематика работ Владимира Васильевича резко изменилась. По неодобрительным высказываниям коллег, он отошел от «чистой науки» и занялся химией нефти.

Марковников часто говорил своим ученикам, перефразируя Некрасова: «Ученым можешь ты не быть, но гражданином быть обязан». И своим гражданским долгом он посчитал разработку нефтяного дела, развитие которого стало необходимым России. Нефтедобыча тогда находилась на примитивнейшем уровне. «Черное золото» вычерпывали кожаными мешками и в тех же мешках на повозках отправляли на переработку. О составе нефти имели весьма приблизительное представление, да и ценности-то в ней особой не видели. Получали в основном осветительный керосин, а легкие фракции, чтобы от них избавиться, сжигали или спускали в море. Менделеев расценивал это как «государственное преступление». Он предвидел, что нефть — сырье для получения ценнейших продуктов, только нужно найти оптимальные способы ее переработки… далее

М. Грунина

Вычислять и жить (II)

А потом ему же и ученикам стал диктовать содержание и остальных сгоревших рукописей. Не удивляйтесь, даже позже, в глубокой старости, он еще сможет, поражая окружающих, пересказать почти тысячу стихов «Энеиды», указав последнюю и первую строки на каждой странице! Такой силы была его память, такой мощи был его мозг.Левый глаз ему вскоре прооперируют. Но, приступив тотчас к…

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (III)

Летом 1846 года в казанском поместье Григория Толстого произошел разговор, важный для всей российской литературы. Из Петербурга через пол-России в тряских пыльных колясках приехали к Толстому друзья-литераторы: Некрасов и Панаев с женою Авдотьей Яковлевной. Хотя Некрасову исполнилось лишь двадцать пять лет, он уже, как сказали бы теперь, становился лидером в своем кругу. Ночи напролет Толстой…

Вычислять и жить (I)

Белые ночи снова пришли в Санкт-Петербург. Городу было всего шестьдесят восемь лет, а он уже перегнал, перерос главные древние европейские центры. Красою же своей, строгостью дворцов, отраженных спокойными водами Невы и ее младших сестер, выделялся Санкт-Петербург среди столиц, как юная красавица в кругу почтенных дам. Но в день, который мы считаем началом белых ночей —…

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (IV)

Павел Васильевич узнал, что смертельно больной Белинский едет лечи­ться на открытые недавно воды в Силезию, в маленький городишко Зальцбрунн. Журнал «Современник», о кото­ром мечтали в казанском поместье Толстого Некрасов с Панаевым, уже издавался. Он объединил вокруг се­бя молодые российские таланты, и главным сотрудником был в нем Бе­линский. А теперь врачи сказали, что Белинскому осталось жить…

«Объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук» (I)

Дом Эйлера на Неве, на нынешней набережной Лейтенанта Шмидта, вошел своими стенами в надстроенное вверх и вширь угловое здание дома №15, на котором помещена мраморная доска в честь ученого. Надпись на ней довольно скромная: «…крупнейший математик, механик и физик». В здании сейчас средняя школа «с углубленным изучением литературы и истории», есть здесь и стенд, посвященный Эйлеру. А на…

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (V)

И тогда же могло произойти еще одно пересечение. Из Зальцбрунна Павел Васильевич повез подлечившегося Белинского в Париж. По дороге они остановились на день в Брюсселе. В Париже с нетерпением ждали Белинского близкие друзья и недавние соотечественники Бакунин, Герцен. Там впервые произойдет общественное чтение только что написанного открытого письма Гоголю; читать будет сам Белинский, а Герцен,…

«Объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук» (III)

Математика, механика, физика… А его теория движения Луны? А «теория музыки», а демографические исследования  —  законы изменения численности и состава населения, а философские «Письма к одной немецкой принцессе», многократно переиздававшиеся и ставшие настольной книгой просвещенной части русской молодежи! Недаром крупный русский математик академик Буняковский писал о нем: «Эйлер, объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук…»….

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (VI)

Прошло лишь несколько месяцев, и революция, которую так ждали, готовили, свершилась. В феврале 1848 года пала власть короля и правление банкиров в Париже. «Республика! Республика!» — Люди, опьяненные счастьем победы, на перегороженных баррикадами парижских улицах обнимали друг друга. И каждый день приносил ликующие слухи. В Берлине дерутся! Король бежал. Дерутся в Вене, Меттерних бежал, провозглашена…

«Объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук» (II)

Из достижений ученого в механике, рассказывать о которых легче, чем о математических, вспомним о разработанной им для молодого Русского флота первой теории остойчивости корабля — в книге «Морская наука, или Трактат о кораблестроении и кораблевождении». Это вечная задача о том, как строить корабли, чтобы при разных загрузках, скоростях и курсах по отношению к волнам они…

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (VII)

По-видимому, все жизни состоят из пересечений с чьими-то судьбами, открытиями, мнениями, радостями и печалями. Иногда эти пересечения перестраивают и нашу линию судьбы, придают ей, так сказать, иной маршрут, новое направление. Иногда мы проходим мимо, даже не узнав о состоявшемся пересечении. Тут уж многое зависит от нашей внутренней готовности, настроенности. От умения принять чужую волну. Для…

Все права защищены ©2006-2020. Перепечатка материалов с сайта возможна только с указанием ссылки на сайт – Невероятно, но факт!.
Email: hi@poznovatelno.ru