Невероятно, но факт!






купонлар.ру
Главная / Детям / За пределами школы / Из жизни замечательных людей / Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (IV)

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (IV)

Павел Васильевич узнал, что смертельно больной Белинский едет лечи­ться на открытые недавно воды в Силезию, в маленький городишко Зальцбрунн.

Журнал «Современник», о кото­ром мечтали в казанском поместье Толстого Некрасов с Панаевым, уже издавался. Он объединил вокруг се­бя молодые российские таланты, и главным сотрудником был в нем Бе­линский. А теперь врачи сказали, что Белинскому осталось жить лишь не­сколько месяцев и только воды в Зальцбрунне могут спасти его.

Денег на заграничное лечение у Бе­линского не было. Да и не могло быть. Друзья пустили подписной лист, собрали ему на дорогу. Возник­ла новая трудность — Белинский не знал немецкого языка.

И тогда Иван Сергеевич Тургенев из Берлина и Павел Васильевич Ан­ненков из Парижа вызвались съеха­ться вместе в Зальцбрунне, чтобы помочь больному другу. Павел Ва­сильевич готовился к путешествию по византийским древностям — он давно мечтал увидеть их. Но хотя ему так и не удалось сделать это в летние месяцы, он об этом никогда не жалел. На встречу с Тургеневым и Белинским он вез недавно получен­ное письмо от Маркса.

Маленький пыльный Зальц­брунн — город чинных немецких обывателей да больных, собира­ющихся с кружками у лечебного источника. Белинский поразил Анненкова нежилой бледностью лица, но вот заговорили, заспорили, и он преобразился.

О чем говорили тогда втроем? Все о том же — о европейских буржуаз­ных свободах и о жутких поряд­ках на родине, где и думать-то надо с оглядкой, не то что высказы­ваться, где рабство веками внедря­лось в жилища и души.

А потом показали Белинскому ев­ропейских пролетариев — не кре­постных, вроде бы — свободных лю­дей, тех самых силезских ткачей, ко­торые тряхнули Европу несколько лет назад своим восстанием, о которых писал Маркс, найдя в них надежду и будущее мира. Жили они в искосив­шихся домах, по улицам слонялись худые, голодные дети, инвалиды, ста­рухи. Едва остановили извозчика, как они облепили коляску, принялись клянчить, кто мелкую монету, кто хотя бы корку хлеба.

«Да тут еще хуже живут, чем в на­шей рабской деревне!» — сказал то­гда Белинский.

А вернувшись в город, снова гово­рили о России, о Европе, о том, что так дальше развиваться цивилизо­ванному миру невозможно и скоро уж, очень скоро придет революция. Анненков рассказал о крупнейшем европейском уме — Марксе, показал его письма, содержавшие неожидан­ные, смелые мысли.

Разговоры их были немыслимы для родной сторонушки. Записал бы их слова кто да кой-куда передал, пря­мой бы им был путь в объятия тюрем­щика. Но недосягаемы они были в то лето для царского суда.

Иван Сергеевич написал под воздействием этих разговоров лучшие свои рассказы из «Записок охотни­ка». Это уж потом, когда он вернется в Россию, его отправят за них в ссыл­ку. Но с другой стороны, именно эти рассказы и воздействовали в стране на общественное мнение, подведшее к отмене крепостного права.

А Белинский за три дня написал «Открытое письмо Гоголю», кото­рое лишь самые отважные решались передавать с рук на руки и за чтение которого российских подданных цар­ский суд отправлял на каторгу.

Записки Павла Васильевича о сча­стливых, полных мучительной рабо­ты ума и души месяцах, были напеча­таны лишь спустя несколько десяти­летий… далее

В. Воскобойников

Рассказать о нем — долг ученого

Недавно в Ленинграде был я на защите диссертации по прикладной механике. Молодой ученый, автор важных изобретений, защищался ярко, уверенно, пожалуй, даже чуть самоуверенно: почему-то не упомянул он о своих учителях в науке, о предшествовавших работах профессоров — членов Ученого совета, хотя от них зависела судьба защиты. Случайно я обратил внимание, что он то и дело…

Дважды первая (II)

На Петербургском съезде натуралистов в 1867 году зародилась мысль организовать ряд лекций  для  женщин по университетским предметам. Слух об этом распространился молниеносно, и на имя ректора Петербургского университета посыпались заявления. Их подписали более четырехсот женщин самого разного сословного положения и состояния — от разночинок до аристократок. Одновременно в Москве возник кружок женщин, решивших тоже добиваться…

Вторая родина великого швейцарца (I)

Он родился в городе Базеле в 1707 году в семье сельского пастора, от которого унаследовал и набожность, и любовь к математике: отец обучался у самого Якоба Бернулли — старшего в «династии» потомственных знаменитых математиков. Без труда учился Леонард в гимназии, и сам начал посещать небольшой Базельский университет, в котором преподавал выдающийся математик—младший брат Якоба —…

Дважды первая (III)

Лермонтова истово работала в лаборатории Бунзена. Проводила качественный анализ соединений, исследовала количественный состав руд, отделяла друг от друга редкие металлы — спутники платины. Ее не тяготили однообразие и монотонность опытов. Точно священный ритуал, приобщающий к таинственному клану химиков, повторяла Юлия методики, добиваясь совершенства. Счастливая случайность сводит Лермонтову с Д. И. Менделеевым, приехавшим в Гейдельберг к…

Вторая родина великого швейцарца (II)

Отдав России четырнадцать лет плодотворного труда, Эйлер принял лестные условия прусского «короля философа» Фридриха II и переехал в Берлин, чтобы занять созданный для него пост главы математического отделения Берлинской академии наук. Позже он фактически возглавлял эту академию и проработал в Берлине двадцать пять лет, получив признание как первый математик мира. Но, по словам одного из…

Дважды первая (IV)

Сняв в Геттингене небольшую комнатку, Юлия начала готовиться к испытанию по четырем предметам: неорганической и органической химии, физике и минералогии. Три недели до решающего дня показались ей ужасными. Без Ковалевской она чувствовала себя одиноко. Собственные успехи в изучении химии, подтвержденные рекомендательными письмами известных ученых, казались ей ничтожными. Наконец настал страшный день. Каково же было потрясение…

Последний рейс “Фортуны” (I)

В октябре 1963 года в Ленинграде, на Васильевском острове, у бывшей церкви Благовещения прокладывали траншею. Ковш экскаватора выгребал производственный мусор, утопшую давным-давно булыжную вымостку, подстилку из битого кирпича и щебня, всякий хлам и песок. Вдруг стальные зубья ткнулись в обломанную каменную плиту. На ней сохранилась лишь часть над гробной надписи: На сем месте погребенАкадемии наук профессорСтепан…

Дважды первая (V)

Получив блестящее образование в Германии, пройдя практику у крупнейших химиков, Юлия могла самостоятельно продумать и осуществить сложнейший синтез. Чувствовала она себя уверенно и спокойно. Ничто не мешало ее увлеченности работой. Тоска по родным, оставшимся в Москве, рассеивалась частыми подробными письмами и близостью Ковалевских, вместе с которыми Лермонтова жила в Петербурге. Бутлеров возлагал большие надежды на…

Последний рейс “Фортуны” (II)

Бот резво бежал на юго-восток. Редкие облака допускали просияние солнца, и вода была густой синевы с фиолетовым отливом, как оружейное масло. С заходом солнца все улеглись, на опустевшей палубе пребывал бессменно лишь студент и его писчик. —А что, Осип, — сказал Крашенинников, — не какое иное судно везет нас к Камчатской землице, а  «Фортуна».  Латинское …

Дважды первая (VI)

По предложению Марковникова Юлия Всеволодовна занялась «определением выхода ароматических углеводородов при наполнении трубок металлами». Так Лермонтова вторично получила титул первой — первая в России женщина-нефтяник. До нее в области химии и переработки   нефти   женщины   не   работали. Два года длилось кропотливое, сравнительное изучение нефти и каменного угля. Лермонтова была прирожденным исследователем. Сочетание знаний и интуиции, упорства…

Все права защищены ©2006-2019. Перепечатка материалов с сайта возможна только с указанием ссылки на сайт – Невероятно, но факт!. Email: hi@poznovatelno.ru