Невероятно, но факт!

Дважды первая (I)

В восемь часов вечера Гейдельберг засыпает. Пустеет рыночная площадь. На окнах домов и лавок хозяева опускают жалюзи. Только в доме неподалеку от университета долго не гаснет свет. Там живут русские студентки.

То, что сюда приехали учиться русские, удивления не вызывало. Гейдельберг славился старинным университетом, сильными математиками и химиками. По утрам длинные, тесные коридоры этого храма науки, аудитории с высокими стрельчатыми окнами и потолками в виде арок наполнялись голосами. Каждый раз, вливаясь в пеструю, шумную толпу студентов, Юлия Лермонтова ловила себя на одной и той же мысли. «Жизнь — сплошное наслаждение!» Могла ли она еще полгода назад представить, что очутится в этом тихом, уютном немецком городке с домами, крытыми красной черепицей, где через улицу — так она узка — можно протянуть друг другу руки. Да и в этом ли дело! Ведь она могла просто поехать за границу путешествовать, но чтобы заниматься химией… Юлия опережала годы и воображала, как она возвращается на родину с дипломом химика, работает в крупной лаборатории рядом со светилами русской науки. Ей поручают серьезное исследование, и тогда — почему бы и нет — она совершит открытие. Открытие, которое принесет пользу человечеству и славу России…

Все-таки жизнь — наслаждение! И хотя она еще ходит по университетским коридорам, опустив голову, робея встречаться глазами со студентами, но это теперь не робость ребенка, прокравшегося незаметно в комнату, в которой находятся взрослые, а скорее боязнь прыснуть со смеху, натолкнувшись взглядом на глупую и недоумевающую физиономию бурша. Как?! Женщина в университете! Впрочем, таких лиц становится все меньше. Их с Софой уже знают.

Конечно, о Ковалевской говорят больше. Восходящая звезда на математическом небосклоне! Энергичная, обаятельная, настойчивая… Именно она привела в панику местных профессоров, прося «неслыханного позволения» ей — женщине — на посещение лекций в университете. Им пришлось созывать особую комиссию. Никто в отдельности, даже проректор университета, не отважился самолично  дать  такое  разрешение.

В жизнь Юлии Лермонтовой Софа тоже внесла смятение. Так, по крайней мере, считают Юленькины родители. Она же думает иначе. Все как раз встало на свои места, приобрело смысл. И ее странное, «неженское» увлечение химией обернулось призванием. Юлия безмерно восхищена и благодарна Ковалевской, которая ей покровительствует. Пусть в дружбе с Софой она ведомый, но как хорошо идти вслед за ней. Иначе бы Юленька так и кисла в подмосковном имении. Читала бы книги, выписывала журналы, ставила бы свои доморощенные химические опыты; а ведь ей уже двадцать два года — сколько времени упущено для настоящего дела!

Несмотря на ходатайство отца — директора Московского кадетского корпуса — и его друзей, в Петровскую земледельческую академию Лермонтову не приняли. Юлия опоздала. Еще совсем недавно, в 1861 году, двери высших учебных заведений, казалось, широко распахнулись перед женщинами. Однако правительство либеральничало недолго: в середине 60-х вольнослушательницы из университетов были изгнаны. Высшее образование стало, как и прежде, привилегией мужчин. Это вызвало волну протеста. В печати появлялись статьи в защиту женских прав, в общественных местах устраивались диспуты, митинги… далее

М. Грунина

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (II)

Чтобы перейти к другому пересечению, придется слегка отклониться от главной линии рассказа в сторону молодого русского помещика Григория Михайловича Толстого. Путая, его иногда называли графом Толстым. Он не был графом. Первые девять лет жизни он даже считался незаконнорожденным сыном крепостной девки Авдотьи, то есть был по рождению рабом. Умри в это время его отец, отставной…

Вычислять и жить (II)

А потом ему же и ученикам стал диктовать содержание и остальных сгоревших рукописей. Не удивляйтесь, даже позже, в глубокой старости, он еще сможет, поражая окружающих, пересказать почти тысячу стихов «Энеиды», указав последнюю и первую строки на каждой странице! Такой силы была его память, такой мощи был его мозг.Левый глаз ему вскоре прооперируют. Но, приступив тотчас к…

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (III)

Летом 1846 года в казанском поместье Григория Толстого произошел разговор, важный для всей российской литературы. Из Петербурга через пол-России в тряских пыльных колясках приехали к Толстому друзья-литераторы: Некрасов и Панаев с женою Авдотьей Яковлевной. Хотя Некрасову исполнилось лишь двадцать пять лет, он уже, как сказали бы теперь, становился лидером в своем кругу. Ночи напролет Толстой…

Вычислять и жить (I)

Белые ночи снова пришли в Санкт-Петербург. Городу было всего шестьдесят восемь лет, а он уже перегнал, перерос главные древние европейские центры. Красою же своей, строгостью дворцов, отраженных спокойными водами Невы и ее младших сестер, выделялся Санкт-Петербург среди столиц, как юная красавица в кругу почтенных дам. Но в день, который мы считаем началом белых ночей —…

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (IV)

Павел Васильевич узнал, что смертельно больной Белинский едет лечи­ться на открытые недавно воды в Силезию, в маленький городишко Зальцбрунн. Журнал «Современник», о кото­ром мечтали в казанском поместье Толстого Некрасов с Панаевым, уже издавался. Он объединил вокруг се­бя молодые российские таланты, и главным сотрудником был в нем Бе­линский. А теперь врачи сказали, что Белинскому осталось жить…

«Объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук» (I)

Дом Эйлера на Неве, на нынешней набережной Лейтенанта Шмидта, вошел своими стенами в надстроенное вверх и вширь угловое здание дома №15, на котором помещена мраморная доска в честь ученого. Надпись на ней довольно скромная: «…крупнейший математик, механик и физик». В здании сейчас средняя школа «с углубленным изучением литературы и истории», есть здесь и стенд, посвященный Эйлеру. А на…

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (V)

И тогда же могло произойти еще одно пересечение. Из Зальцбрунна Павел Васильевич повез подлечившегося Белинского в Париж. По дороге они остановились на день в Брюсселе. В Париже с нетерпением ждали Белинского близкие друзья и недавние соотечественники Бакунин, Герцен. Там впервые произойдет общественное чтение только что написанного открытого письма Гоголю; читать будет сам Белинский, а Герцен,…

«Объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук» (III)

Математика, механика, физика… А его теория движения Луны? А «теория музыки», а демографические исследования  —  законы изменения численности и состава населения, а философские «Письма к одной немецкой принцессе», многократно переиздававшиеся и ставшие настольной книгой просвещенной части русской молодежи! Недаром крупный русский математик академик Буняковский писал о нем: «Эйлер, объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук…»….

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (VI)

Прошло лишь несколько месяцев, и революция, которую так ждали, готовили, свершилась. В феврале 1848 года пала власть короля и правление банкиров в Париже. «Республика! Республика!» — Люди, опьяненные счастьем победы, на перегороженных баррикадами парижских улицах обнимали друг друга. И каждый день приносил ликующие слухи. В Берлине дерутся! Король бежал. Дерутся в Вене, Меттерних бежал, провозглашена…

«Объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук» (II)

Из достижений ученого в механике, рассказывать о которых легче, чем о математических, вспомним о разработанной им для молодого Русского флота первой теории остойчивости корабля — в книге «Морская наука, или Трактат о кораблестроении и кораблевождении». Это вечная задача о том, как строить корабли, чтобы при разных загрузках, скоростях и курсах по отношению к волнам они…

Все права защищены ©2006-2021. Перепечатка материалов с сайта возможна только с указанием ссылки на сайт – Невероятно, но факт!.
Email: hi@poznovatelno.ru. Карта сайта
 

Невероятно, но факт!