Невероятно, но факт!






купонлар.ру

Рассказать о нем — долг ученого

Недавно в Ленинграде был я на защите диссертации по прикладной механике. Молодой ученый, автор важных изобретений, защищался ярко, уверенно, пожалуй, даже чуть самоуверенно: почему-то не упомянул он о своих учителях в науке, о предшествовавших работах профессоров — членов Ученого совета, хотя от них зависела судьба защиты. Случайно я обратил внимание, что он то и дело невольно повторяет одно имя: «Уравнения Эйлера», «Формулы Эйлера», «Эйлеровы углы». Звучало это привычно — все-таки общепринятые научные термины! И мне подумалось, что для всех нас Леонард Эйлер — сама наука! А рядом сидел мой друг, профессор, талантливый человек. В своей докторской диссертации он нашел оригинальное решение важной кибернетической задачи, не копируя новейшие достижения американских ученых: изящно применил замечательное уравнение Эйлера из вариационного исчисления. И сделал это без ссылок на труды самого Эйлера, так как это его уравнение почти двести лет входит во все учебники высшей математики всех стран и безукоризненно работает на человечество.

Я живу в Ленинграде, на Неве, напротив последнего дома Эйлера. По дороге на работу и домой дважды в день бываю всего в пятидесяти шагах от его могилы в Александро-Невской лавре. Кроме того, прикладная математика — моя профессия. Поэтому невольно каждодневно я возвращаюсь к памяти о самом умном из людей, ходивших по той же части земли, что и мы с вами.

В юности гулял я как-то по Александро-Невской лавре. Вблизи могилы Ломоносова случайно обнаружил строгое классическое надгробие из полированного гранита в форме древнего саркофага с крупной латинской надписью: «Петербургская академия Леонарду Эйлеру». Вокруг — ни души. И никаких указателей. Когда снова пошел туда, специально стал спрашивать выходивших из некрополя XVIII века: «Как пройти к могиле Эйлера?» Люди пожимали плечами, иные отвечали вопросом: «Кто это?» А ведь появись хоть слово об этой могиле в туристских проспектах, она могла бы стать местом паломничества ученых всего мира.

Столько понятий в науке носит имя Эйлера, а в моем Ленинграде, где он жил и умер, именем его ничто не названо, хотя решение увековечить его память давно принято…

Изо всех человеческих качеств ум, по-видимому, ценнее всего, так как именно ум отличает человека от других живых существ. Есть, правда, и другое отличие — способность человека улыбаться! Помня об этом, я уважаю сочетание ума и доброты. Но все же для меня — чем умнее человек, тем выше он стоит в людской иерархии, независимо от его социального положения, занимаемого поста.

К сожалению, по этому качеству людскому никогда еще не делилось общество. Вспомним, как русские бояре усаживались за царский стол по степени знатности. Случались и далеко не научные споры: чей род древнее, кому сесть ближе к государю; иные предпочитали сесть на пол, но ни на полшага дальше!

Начиная с Петра I, ум явно «поднялся в цене». Способных людей отбирали и посылали учиться за границу, старались привлечь в Россию лучшие европейские умы. Русская монархия становилась просвещенной. Два рекордных достижения принадлежат ей на поприще науки: выращен Ломоносов и дважды привлечен в Россию, причем второй раз — навсегда,   великий швейцарец Эйлер.

Они жили одновременно, глубоко уважали друг друга. Это Эйлер, общепризнанный авторитет, дал из Берлина лестный письменный отзыв о работах Ломоносова и тем поднял его престиж в Петербургской академии. По инициативе Ломоносова они повели переписку: в те времена в письмах ученых друг другу сообщались новые открытия — как теперь в научных журналах. Волею судьбы «разминувшись» при жизни из-за поездок в Германию, они теперь неразлучны навсегда   в   Александро-Невской лавре.

Навсегда остались в России, приняли русское подданство многочисленные потомки Леонарда Эйлера. В их числе три сына: профессор-математик, лейб-математик императорского двора, генерал — директор сестрорецкого оружейного завода. Ныне здравствуют его прапра — не знаю точно, сколько раз, — правнуки. Например, до недавнего времени работал профессором Ленинградского института инженеров железнодорожного транспорта Александр Александрович Эйлер.

В. Васильев

«Объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук» (II)

Из достижений ученого в механике, рассказывать о которых легче, чем о математических, вспомним о разработанной им для молодого Русского флота первой теории остойчивости корабля — в книге «Морская наука, или Трактат о кораблестроении и кораблевождении». Это вечная задача о том, как строить корабли, чтобы при разных загрузках, скоростях и курсах по отношению к волнам они…

Дважды первая (I)

В восемь часов вечера Гейдельберг засыпает. Пустеет рыночная площадь. На окнах домов и лавок хозяева опускают жалюзи. Только в доме неподалеку от университета долго не гаснет свет. Там живут русские студентки. То, что сюда приехали учиться русские, удивления не вызывало. Гейдельберг славился старинным университетом, сильными математиками и химиками. По утрам длинные, тесные коридоры этого храма…

Вторая родина великого швейцарца (I)

Он родился в городе Базеле в 1707 году в семье сельского пастора, от которого унаследовал и набожность, и любовь к математике: отец обучался у самого Якоба Бернулли — старшего в «династии» потомственных знаменитых математиков. Без труда учился Леонард в гимназии, и сам начал посещать небольшой Базельский университет, в котором преподавал выдающийся математик—младший брат Якоба —…

Дважды первая (II)

На Петербургском съезде натуралистов в 1867 году зародилась мысль организовать ряд лекций  для  женщин по университетским предметам. Слух об этом распространился молниеносно, и на имя ректора Петербургского университета посыпались заявления. Их подписали более четырехсот женщин самого разного сословного положения и состояния — от разночинок до аристократок. Одновременно в Москве возник кружок женщин, решивших тоже добиваться…

Вторая родина великого швейцарца (II)

Отдав России четырнадцать лет плодотворного труда, Эйлер принял лестные условия прусского «короля философа» Фридриха II и переехал в Берлин, чтобы занять созданный для него пост главы математического отделения Берлинской академии наук. Позже он фактически возглавлял эту академию и проработал в Берлине двадцать пять лет, получив признание как первый математик мира. Но, по словам одного из…

Дважды первая (III)

Лермонтова истово работала в лаборатории Бунзена. Проводила качественный анализ соединений, исследовала количественный состав руд, отделяла друг от друга редкие металлы — спутники платины. Ее не тяготили однообразие и монотонность опытов. Точно священный ритуал, приобщающий к таинственному клану химиков, повторяла Юлия методики, добиваясь совершенства. Счастливая случайность сводит Лермонтову с Д. И. Менделеевым, приехавшим в Гейдельберг к…

Последний рейс “Фортуны” (I)

В октябре 1963 года в Ленинграде, на Васильевском острове, у бывшей церкви Благовещения прокладывали траншею. Ковш экскаватора выгребал производственный мусор, утопшую давным-давно булыжную вымостку, подстилку из битого кирпича и щебня, всякий хлам и песок. Вдруг стальные зубья ткнулись в обломанную каменную плиту. На ней сохранилась лишь часть над гробной надписи: На сем месте погребенАкадемии наук профессорСтепан…

Дважды первая (IV)

Сняв в Геттингене небольшую комнатку, Юлия начала готовиться к испытанию по четырем предметам: неорганической и органической химии, физике и минералогии. Три недели до решающего дня показались ей ужасными. Без Ковалевской она чувствовала себя одиноко. Собственные успехи в изучении химии, подтвержденные рекомендательными письмами известных ученых, казались ей ничтожными. Наконец настал страшный день. Каково же было потрясение…

Последний рейс “Фортуны” (II)

Бот резво бежал на юго-восток. Редкие облака допускали просияние солнца, и вода была густой синевы с фиолетовым отливом, как оружейное масло. С заходом солнца все улеглись, на опустевшей палубе пребывал бессменно лишь студент и его писчик. —А что, Осип, — сказал Крашенинников, — не какое иное судно везет нас к Камчатской землице, а  «Фортуна».  Латинское …

Дважды первая (V)

Получив блестящее образование в Германии, пройдя практику у крупнейших химиков, Юлия могла самостоятельно продумать и осуществить сложнейший синтез. Чувствовала она себя уверенно и спокойно. Ничто не мешало ее увлеченности работой. Тоска по родным, оставшимся в Москве, рассеивалась частыми подробными письмами и близостью Ковалевских, вместе с которыми Лермонтова жила в Петербурге. Бутлеров возлагал большие надежды на…

Все права защищены ©2006-2019. Перепечатка материалов с сайта возможна только с указанием ссылки на сайт – Невероятно, но факт!. Email: hi@poznovatelno.ru