Вторая родина великого швейцарца (II)
Отдав России четырнадцать лет плодотворного труда, Эйлер принял лестные условия прусского «короля философа» Фридриха II и переехал в Берлин, чтобы занять созданный для него пост главы математического отделения Берлинской академии наук. Позже он фактически возглавлял эту академию и проработал в Берлине двадцать пять лет, получив признание как первый математик мира. Но, по словам одного из его учеников, «Эйлер никогда не переставал принадлежать Петербургской академии», он был ее оплачиваемым почетным членом: рекомендовал в академию лучших ученых, давал заключения, готовил у себя дома молодых русских математиков, закупал для России книги и инструменты, печатал в «Записках» научные статьи. Когда в ходе Семилетней войны русские войска заняли Берлин и по ошибке разрушили загородную усадьбу почетного петербургского академика, он через Ломоносова пожаловался императрице Елизавете. И незамедлительно получил поистине царскую денежную компенсацию в придачу к уже выплаченной главнокомандующим. Материальные соображения Эйлер был вынужден учитывать постоянно, именно поэтому участвовал в многочисленных научных конкурсах на премии: у него была огромная и очень любимая им семья. Он вынянчил и выучил тридцать восемь внуков; говорят, свои гениальные произведения он писал обычно со внуком на коленях и кошкой на спине!
Когда в результате грубых вмешательств прусского монарха в академические дела отношения Эйлера с ним ухудшились, ученый принял предложение Екатерины II и вернулся в Петербург. Навечно. Всей семьей. Теперь в Петербургской Академии стало «двое Эйлеров» — профессором был приглашен и сын Иоганн-Альберт. Семья приобрела дом на набережной. В день подписания купчей Леонард Эйлер понял, что теряет зрение совсем, но не сдался, а научился творить вслепую. Был старейшиной академии, и ему поручались важнейшие вопросы. Так, он разработал проект реформы системы образования в России и реформы самой академии, точными расчетами подтвердил правильность знаменитого проекта постоянного одноарочного моста через Неву, предложенного русским самородком Кулибиным, и так далее.
Казалось, слепота, а позже и ослабление слуха, только помогали Эйлеру концентрироваться на науках. С утра он прослушивал научные новости, отвечал на письма ученых. Потом, стоя у доски, думал, писал, диктовал… Так весь день, в перерывах занимаясь с малышами, — тоже в основном науками. Даже своего слугу научил высшей математике. Всегда сохранял ровное расположение духа, естественную веселость.
18 сентября 1783 года он уже с утра успел позаниматься со внуком. Потом за обеденным столом обсуждал первый полет на воздушном шаре и новую планету — только что открытый Уран. Вечером сделал перерыв в занятиях и шутил со внуком. Уронил трубку. Нагнулся за ней, но не поднял. Выпрямился и сказал: «Я умираю». Больше не произнес ни слова. К концу дня великий Эйлер — по выражению из памятной речи о нем в Парижской академии наук — «прекратил вычислять и жить».
В. Васильев
Белые ночи снова пришли в Санкт-Петербург. Городу было всего шестьдесят восемь лет, а он уже перегнал, перерос главные древние европейские центры. Красою же своей, строгостью дворцов, отраженных спокойными водами Невы и ее младших сестер, выделялся Санкт-Петербург среди столиц, как юная красавица в кругу почтенных дам. Но в день, который мы считаем началом белых ночей —…
И тогда же могло произойти еще одно пересечение. Из Зальцбрунна Павел Васильевич повез подлечившегося Белинского в Париж. По дороге они остановились на день в Брюсселе. В Париже с нетерпением ждали Белинского близкие друзья и недавние соотечественники Бакунин, Герцен. Там впервые произойдет общественное чтение только что написанного открытого письма Гоголю; читать будет сам Белинский, а Герцен,…
Дом Эйлера на Неве, на нынешней набережной Лейтенанта Шмидта, вошел своими стенами в надстроенное вверх и вширь угловое здание дома №15, на котором помещена мраморная доска в честь ученого. Надпись на ней довольно скромная: «…крупнейший математик, механик и физик». В здании сейчас средняя школа «с углубленным изучением литературы и истории», есть здесь и стенд, посвященный Эйлеру. А на…
Прошло лишь несколько месяцев, и революция, которую так ждали, готовили, свершилась. В феврале 1848 года пала власть короля и правление банкиров в Париже. «Республика! Республика!» — Люди, опьяненные счастьем победы, на перегороженных баррикадами парижских улицах обнимали друг друга. И каждый день приносил ликующие слухи. В Берлине дерутся! Король бежал. Дерутся в Вене, Меттерних бежал, провозглашена…
Математика, механика, физика… А его теория движения Луны? А «теория музыки», а демографические исследования — законы изменения численности и состава населения, а философские «Письма к одной немецкой принцессе», многократно переиздававшиеся и ставшие настольной книгой просвещенной части русской молодежи! Недаром крупный русский математик академик Буняковский писал о нем: «Эйлер, объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук…»….
По-видимому, все жизни состоят из пересечений с чьими-то судьбами, открытиями, мнениями, радостями и печалями. Иногда эти пересечения перестраивают и нашу линию судьбы, придают ей, так сказать, иной маршрут, новое направление. Иногда мы проходим мимо, даже не узнав о состоявшемся пересечении. Тут уж многое зависит от нашей внутренней готовности, настроенности. От умения принять чужую волну. Для…
Из достижений ученого в механике, рассказывать о которых легче, чем о математических, вспомним о разработанной им для молодого Русского флота первой теории остойчивости корабля — в книге «Морская наука, или Трактат о кораблестроении и кораблевождении». Это вечная задача о том, как строить корабли, чтобы при разных загрузках, скоростях и курсах по отношению к волнам они…
В восемь часов вечера Гейдельберг засыпает. Пустеет рыночная площадь. На окнах домов и лавок хозяева опускают жалюзи. Только в доме неподалеку от университета долго не гаснет свет. Там живут русские студентки. То, что сюда приехали учиться русские, удивления не вызывало. Гейдельберг славился старинным университетом, сильными математиками и химиками. По утрам длинные, тесные коридоры этого храма…
Недавно в Ленинграде был я на защите диссертации по прикладной механике. Молодой ученый, автор важных изобретений, защищался ярко, уверенно, пожалуй, даже чуть самоуверенно: почему-то не упомянул он о своих учителях в науке, о предшествовавших работах профессоров — членов Ученого совета, хотя от них зависела судьба защиты. Случайно я обратил внимание, что он то и дело…
На Петербургском съезде натуралистов в 1867 году зародилась мысль организовать ряд лекций для женщин по университетским предметам. Слух об этом распространился молниеносно, и на имя ректора Петербургского университета посыпались заявления. Их подписали более четырехсот женщин самого разного сословного положения и состояния — от разночинок до аристократок. Одновременно в Москве возник кружок женщин, решивших тоже добиваться…