Невероятно, но факт!






купонлар.ру

Дважды первая (III)

Лермонтова истово работала в лаборатории Бунзена. Проводила качественный анализ соединений, исследовала количественный состав руд, отделяла друг от друга редкие металлы — спутники платины. Ее не тяготили однообразие и монотонность опытов. Точно священный ритуал, приобщающий к таинственному клану химиков, повторяла Юлия методики, добиваясь совершенства.

Счастливая случайность сводит Лермонтову с Д. И. Менделеевым, приехавшим в Гейдельберг к Бунзену. По его просьбе она выполнила несколько экспериментов, установив правильный порядок возрастания атомных весов триады платиноидов — осмия, иридия и платины. Юлия подготовила первую научную статью и послала оттиск Менделееву. Между ними завязывается переписка, обговаривается возможность новых исследований. Окрыленная, Лермонтова покупает для их проведения приборы. Сбывается ее мечта: ей доверяют — и кто? сам Менделеев! — настоящую работу. Это уже небольшое, но признание ее способностей, знаний, умения… И вдруг Ковалевская сообщает подруге, что хочет продолжать учебу в Берлине. Там более сильные математики, чем в Гейдельберге, эти уже ничего не могут ей дать.

Лермонтова в отчаянии. Ее-то местный университет вполне устраивает: все научные замыслы связаны именно с ним, да и курс у Бунзена еще не окончен. Но расстаться с любимой подругой, которая так много для нее сделала? Да и разве можно оставить Софу одну, такую ранимую и переменчивую в настроении — от угрюмой тоски до бесшабашной веселости, — такую неприспособленную к быту: она за своими занятиями и поесть, если ей не напомнить, забудет… И Лермонтова на искреннее, хоть и капризное восклицание Ковалевской «Как же я буду без тебя в Берлине!», соглашается — вопреки своим планам — уехать вместе с ней.

Глядя на фотографию Юлии Лермонтовой, ни один физиономист не нашел бы в ее лице привычных черт сильной личности. Высокий покатый лоб, мягкий, скошенный подбородок, большие, без блеска и остроты глаза.

Есть натуры яркие, позволяющие поверить в себя и даже подчинить себе человека с первого знакомства. Такой была Ковалевская. О ее невероятной силе воли и стремлении всегда и во всем быть первой, о ее пренебрежении к обстоятельствам и внешним условностям говорили все, кто хоть однажды соприкоснулся с ней. О Лермонтовой говорили иное: скромная и настойчивая, неприметная и деятельная. Ее поступками всегда руководило желание сделать добро или отблагодарить за добро. От доброты она могла стать уступчивой и от той же доброты — упорной.

Слушательницами в Берлинский университет подруг не приняли. Лермонтова договорилась заниматься частным образом у Августа Гофмана, крупнейшего химика органика, специалиста по красителям. Вскоре профессор разрешил Юлии не только посещать свои лекции, но и работать в лаборатории. Ему не пришлось раскаиваться в проявленном либерализме, вызвавшем нарекания коллег. Не далее чем через год он имел честь и удовольствие докладывать на заседании Берлинского химического общества работу своей ученицы «О составе дифинила», в котором исправлялась формула этого вещества, неправильно указанная видными французскими учеными Жераром и Лораном.

Жизнь в Берлине протекала уединенно и однообразно. Ковалевская весь день проводила за письменным столом, делая математические расчеты. Лермонтова допоздна пропадала в лаборатории. В начале 1874 года она подготовила докторскую диссертацию и поехала в Геттинген на университетский экзамен.

Для Юлии, не обучавшейся в гимназии, — преподаватели приходили на дом — этот экзамен был вообще первым в жизни. В отличие от России в германских университетах царил дух свободы: внимание больше обращалось не на обычное штудирование предмета, а на развитие самостоятельного творческого мышления и профессиональных навыков. Немецкие студенты не экзаменовались при поступлении в университет или окончании курса, даже выбор и посещение лекций были на их усмотрении. Зачем отвлекать молодые силы от непосредственной научной работы? К чему все эти нервные и физические перегрузки во время сессии, когда студент может делом показать, зря или нет он протирает штаны на университетской скамье? Считалось бесспорным, что на экзамене всегда проигрывают головы наиболее продуктивные, способные схватывать самую суть вопросов и идти оригинальным путем, и, наоборот, оказываются в выигрыше более пассивные, годные лишь к механическому заучиванию. Другое дело — университетский экзамен на присвоение докторской степени. Он страховал от обмана — а вдруг диссертация написана с чьей-либо помощью? — и заодно позволял проверить широту образования экзаменуемого… далее

М. Грунина

Вычислять и жить (II)

А потом ему же и ученикам стал диктовать содержание и остальных сгоревших рукописей. Не удивляйтесь, даже позже, в глубокой старости, он еще сможет, поражая окружающих, пересказать почти тысячу стихов «Энеиды», указав последнюю и первую строки на каждой странице! Такой силы была его память, такой мощи был его мозг.Левый глаз ему вскоре прооперируют. Но, приступив тотчас к…

Последний рейс “Фортуны” (IV)

Не успели дух перевести, волны и ветер опять потащили «Фортуну». Якорь волочился по песчаному грунту» не зацеплялся.Судно отказалось подчиняться рулю. Положение стало критическим. Бот предсмертно трещал. Последний и единственный шанс — как можно скорее выброситься на косу. — Руби канат! Канат руби! — отдал команду штурман. Теперь уже ничто не сдерживало «Фортуну». Могучая волна подхватила…

Дважды первая (II)

На Петербургском съезде натуралистов в 1867 году зародилась мысль организовать ряд лекций  для  женщин по университетским предметам. Слух об этом распространился молниеносно, и на имя ректора Петербургского университета посыпались заявления. Их подписали более четырехсот женщин самого разного сословного положения и состояния — от разночинок до аристократок. Одновременно в Москве возник кружок женщин, решивших тоже добиваться…

Вычислять и жить (I)

Белые ночи снова пришли в Санкт-Петербург. Городу было всего шестьдесят восемь лет, а он уже перегнал, перерос главные древние европейские центры. Красою же своей, строгостью дворцов, отраженных спокойными водами Невы и ее младших сестер, выделялся Санкт-Петербург среди столиц, как юная красавица в кругу почтенных дам. Но в день, который мы считаем началом белых ночей —…

Последний рейс «Фортуны» (V)

До чего же прекрасен обыкновенный кипяток! Растянуть бы такое блаженство не на глотки — на капли, прикорнуть бы у жаркого смоляного костра из корабельных досок.— Кашеварам обед ладить, остальным — на разгрузку! И опять две цепочки потянулись от взлобка к «Фортуне» и от «Фортуны» к взлобку. После горячего обеда пали мертвецким сном. Пробуждение было тяжелым,…

Дважды первая (IV)

Сняв в Геттингене небольшую комнатку, Юлия начала готовиться к испытанию по четырем предметам: неорганической и органической химии, физике и минералогии. Три недели до решающего дня показались ей ужасными. Без Ковалевской она чувствовала себя одиноко. Собственные успехи в изучении химии, подтвержденные рекомендательными письмами известных ученых, казались ей ничтожными. Наконец настал страшный день. Каково же было потрясение…

«Объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук» (I)

Дом Эйлера на Неве, на нынешней набережной Лейтенанта Шмидта, вошел своими стенами в надстроенное вверх и вширь угловое здание дома №15, на котором помещена мраморная доска в честь ученого. Надпись на ней довольно скромная: «…крупнейший математик, механик и физик». В здании сейчас средняя школа «с углубленным изучением литературы и истории», есть здесь и стенд, посвященный Эйлеру. А на…

Последний рейс «Фортуны» (VI)

И кормщик перекрестился, помянув «Фортуну», как умершего человека. Академический отряд с профессорами не появились на Камчатке ни в следующую весну, ни через год, ни через два… Около четырех лет всю научную работу экспедиции на полуострове выполнял один студент, Степан Крашенинников. Терпя лишения и нужду, преодолевая суровые тяготы и опасности, он исходил, изъездил, проплыл вдоль и…

Дважды первая (V)

Получив блестящее образование в Германии, пройдя практику у крупнейших химиков, Юлия могла самостоятельно продумать и осуществить сложнейший синтез. Чувствовала она себя уверенно и спокойно. Ничто не мешало ее увлеченности работой. Тоска по родным, оставшимся в Москве, рассеивалась частыми подробными письмами и близостью Ковалевских, вместе с которыми Лермонтова жила в Петербурге. Бутлеров возлагал большие надежды на…

«Объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук» (III)

Математика, механика, физика… А его теория движения Луны? А «теория музыки», а демографические исследования  —  законы изменения численности и состава населения, а философские «Письма к одной немецкой принцессе», многократно переиздававшиеся и ставшие настольной книгой просвещенной части русской молодежи! Недаром крупный русский математик академик Буняковский писал о нем: «Эйлер, объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук…»….

Все права защищены ©2006-2017. Перепечатка материалов с сайта возможна только с указанием ссылки на сайт – Невероятно, но факт!. Email: hi@poznovatelno.ru