Невероятно, но факт!

Последний рейс “Фортуны” (II)

Бот резво бежал на юго-восток. Редкие облака допускали просияние солнца, и вода была густой синевы с фиолетовым отливом, как оружейное масло. С заходом солнца все улеглись, на опустевшей палубе пребывал бессменно лишь студент и его писчик.

—А что, Осип, — сказал Крашенинников, — не какое иное судно везет нас к Камчатской землице, а  «Фортуна».  Латинское  слово  это означает — «судьба». Сама судьба, само провидение несет нас к прекра¬сному и неизведанному, подобно тому, как несла Колумба, первооткрывателя Америки. Нет, в отличие от него мы точно знаем, куда плывем! Аргунов согласно кивнул.

— Какая от того польза, когда знают, что делается в Америке и Индии, а о своем отечестве имеют самое малое понятие? Даже о том месте, где живут, почти ничего не ведают. Так ведь, Осип?

Писчика знобило. Худая одежонка плохо оберегала от холода. Из верховья моря, Пенжинской губы, несло зимним морозцем. Там, в северных широтах, у коряцких берегов уже настивались льды.

— Ступай вниз, погрейся. Ступай-ступай, я еще постою, звезды смотреть хочу, — велел Крашенинников и подумал вдруг: «Быть может, Камчатка и есть моя заветная Звезда?»

Главная цель второй экспедиции была, в сущности, та же, что и первой. В собственноручно начертанной Петром I за три недели до кончины инструкции повелевалось построить на Камчатке или в другом месте один-два бота с палубами и идти на них к норду, искать, где северо-восточная окраинная земля Российской державы «сошлась с Америкой». Споры о том, соединяется ли Чукотский мыс с Америкой, не утихали и после плаваний Беринга на «Святом Гаврииле». Потому и решено было снарядить новую экспедицию под предводительством Витуса Беринга. Крашенинников стоял на палубе «Фортуны», любовался звездами, наслаждался соленым воздухом, радовался свободе. Наконец-то получил возможность проявить полную научную самостоятельность!

Конечно, столь громадный край изучить и описать одному человеку никак не по силам, но Степан был уверен: вся его жизнь, сегодняшняя и грядущая, неразрывно и счастливо связана с  Камчаткой.

Лишь близко от полуночи он прилег отдохнуть, устроился подле своих вещей. Казенное имущество удалось поместить в трюме. Неожиданно вспыхнул переполох. Шум, топот; высокий голос кричал: «Вода! Тонем!» Из трюма выскакивали перепуганные люди, ошалело озирались. Те, что ночевали на палубе, и вовсе ничего не могли понять. «Фортуна» по-прежнему шла под всеми парусами. Но звонкий, срывающийся от страха голос не замолкал:

—То-онем! Вода-а!

Крепкий удар свалил мужичка с ног.

—Не паникуй! — В темноте и неразберихе никто и не заметил, когда появился штурман. — Слушать всем! Не тонем, не гибнем. Течь всего-навсего. Плотники, конопатчики, — за дело! Остальным — на откачку!

 …Два деревянных насоса работали безостановочно, люди на рычагах сменялись через каждые сто качков. Остальные черпаками, кружками, мисками, чем могли, наполняли медные котлы, выносили наверх, опорожняли за борт.

Мастеровые, скорчившись в низком подпалубном пространстве, конопатили днище. Глухой стук дубовых молотков, всхлипы и скрип насосов, тяжелое, загнанное дыхание — все сливалось в один тревожный, угрожающий шум. Под ногами хлюпала вода, уровень ее не падал. «Разворачиваться на обратный курс — не спасение: с такой течью до Охотска не дотянуть», — мысленно оценил положение штурман Мекешев и решительно скомандовал:

— Облегчить судно! Все лишнее — за борт!

С груды вещей на палубе стянули брезент и остановились в нерешительности.

—Всё — за борт!… далее

И. Миксон

«Объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук» (III)

Математика, механика, физика… А его теория движения Луны? А «теория музыки», а демографические исследования  —  законы изменения численности и состава населения, а философские «Письма к одной немецкой принцессе», многократно переиздававшиеся и ставшие настольной книгой просвещенной части русской молодежи! Недаром крупный русский математик академик Буняковский писал о нем: «Эйлер, объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук…»….

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (VII)

По-видимому, все жизни состоят из пересечений с чьими-то судьбами, открытиями, мнениями, радостями и печалями. Иногда эти пересечения перестраивают и нашу линию судьбы, придают ей, так сказать, иной маршрут, новое направление. Иногда мы проходим мимо, даже не узнав о состоявшемся пересечении. Тут уж многое зависит от нашей внутренней готовности, настроенности. От умения принять чужую волну. Для…

«Объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук» (II)

Из достижений ученого в механике, рассказывать о которых легче, чем о математических, вспомним о разработанной им для молодого Русского флота первой теории остойчивости корабля — в книге «Морская наука, или Трактат о кораблестроении и кораблевождении». Это вечная задача о том, как строить корабли, чтобы при разных загрузках, скоростях и курсах по отношению к волнам они…

Дважды первая (I)

В восемь часов вечера Гейдельберг засыпает. Пустеет рыночная площадь. На окнах домов и лавок хозяева опускают жалюзи. Только в доме неподалеку от университета долго не гаснет свет. Там живут русские студентки. То, что сюда приехали учиться русские, удивления не вызывало. Гейдельберг славился старинным университетом, сильными математиками и химиками. По утрам длинные, тесные коридоры этого храма…

Рассказать о нем — долг ученого

Недавно в Ленинграде был я на защите диссертации по прикладной механике. Молодой ученый, автор важных изобретений, защищался ярко, уверенно, пожалуй, даже чуть самоуверенно: почему-то не упомянул он о своих учителях в науке, о предшествовавших работах профессоров — членов Ученого совета, хотя от них зависела судьба защиты. Случайно я обратил внимание, что он то и дело…

Дважды первая (II)

На Петербургском съезде натуралистов в 1867 году зародилась мысль организовать ряд лекций  для  женщин по университетским предметам. Слух об этом распространился молниеносно, и на имя ректора Петербургского университета посыпались заявления. Их подписали более четырехсот женщин самого разного сословного положения и состояния — от разночинок до аристократок. Одновременно в Москве возник кружок женщин, решивших тоже добиваться…

Вторая родина великого швейцарца (I)

Он родился в городе Базеле в 1707 году в семье сельского пастора, от которого унаследовал и набожность, и любовь к математике: отец обучался у самого Якоба Бернулли — старшего в «династии» потомственных знаменитых математиков. Без труда учился Леонард в гимназии, и сам начал посещать небольшой Базельский университет, в котором преподавал выдающийся математик—младший брат Якоба —…

Дважды первая (III)

Лермонтова истово работала в лаборатории Бунзена. Проводила качественный анализ соединений, исследовала количественный состав руд, отделяла друг от друга редкие металлы — спутники платины. Ее не тяготили однообразие и монотонность опытов. Точно священный ритуал, приобщающий к таинственному клану химиков, повторяла Юлия методики, добиваясь совершенства. Счастливая случайность сводит Лермонтову с Д. И. Менделеевым, приехавшим в Гейдельберг к…

Вторая родина великого швейцарца (II)

Отдав России четырнадцать лет плодотворного труда, Эйлер принял лестные условия прусского «короля философа» Фридриха II и переехал в Берлин, чтобы занять созданный для него пост главы математического отделения Берлинской академии наук. Позже он фактически возглавлял эту академию и проработал в Берлине двадцать пять лет, получив признание как первый математик мира. Но, по словам одного из…

Дважды первая (IV)

Сняв в Геттингене небольшую комнатку, Юлия начала готовиться к испытанию по четырем предметам: неорганической и органической химии, физике и минералогии. Три недели до решающего дня показались ей ужасными. Без Ковалевской она чувствовала себя одиноко. Собственные успехи в изучении химии, подтвержденные рекомендательными письмами известных ученых, казались ей ничтожными. Наконец настал страшный день. Каково же было потрясение…

Все права защищены ©2006-2020. Перепечатка материалов с сайта возможна только с указанием ссылки на сайт – Невероятно, но факт!.
Email: hi@poznovatelno.ru