Невероятно, но факт!

Последний рейс “Фортуны” (II)

Бот резво бежал на юго-восток. Редкие облака допускали просияние солнца, и вода была густой синевы с фиолетовым отливом, как оружейное масло. С заходом солнца все улеглись, на опустевшей палубе пребывал бессменно лишь студент и его писчик.

—А что, Осип, — сказал Крашенинников, — не какое иное судно везет нас к Камчатской землице, а  «Фортуна».  Латинское  слово  это означает — «судьба». Сама судьба, само провидение несет нас к прекра¬сному и неизведанному, подобно тому, как несла Колумба, первооткрывателя Америки. Нет, в отличие от него мы точно знаем, куда плывем! Аргунов согласно кивнул.

— Какая от того польза, когда знают, что делается в Америке и Индии, а о своем отечестве имеют самое малое понятие? Даже о том месте, где живут, почти ничего не ведают. Так ведь, Осип?

Писчика знобило. Худая одежонка плохо оберегала от холода. Из верховья моря, Пенжинской губы, несло зимним морозцем. Там, в северных широтах, у коряцких берегов уже настивались льды.

— Ступай вниз, погрейся. Ступай-ступай, я еще постою, звезды смотреть хочу, — велел Крашенинников и подумал вдруг: «Быть может, Камчатка и есть моя заветная Звезда?»

Главная цель второй экспедиции была, в сущности, та же, что и первой. В собственноручно начертанной Петром I за три недели до кончины инструкции повелевалось построить на Камчатке или в другом месте один-два бота с палубами и идти на них к норду, искать, где северо-восточная окраинная земля Российской державы «сошлась с Америкой». Споры о том, соединяется ли Чукотский мыс с Америкой, не утихали и после плаваний Беринга на «Святом Гаврииле». Потому и решено было снарядить новую экспедицию под предводительством Витуса Беринга. Крашенинников стоял на палубе «Фортуны», любовался звездами, наслаждался соленым воздухом, радовался свободе. Наконец-то получил возможность проявить полную научную самостоятельность!

Конечно, столь громадный край изучить и описать одному человеку никак не по силам, но Степан был уверен: вся его жизнь, сегодняшняя и грядущая, неразрывно и счастливо связана с  Камчаткой.

Лишь близко от полуночи он прилег отдохнуть, устроился подле своих вещей. Казенное имущество удалось поместить в трюме. Неожиданно вспыхнул переполох. Шум, топот; высокий голос кричал: «Вода! Тонем!» Из трюма выскакивали перепуганные люди, ошалело озирались. Те, что ночевали на палубе, и вовсе ничего не могли понять. «Фортуна» по-прежнему шла под всеми парусами. Но звонкий, срывающийся от страха голос не замолкал:

—То-онем! Вода-а!

Крепкий удар свалил мужичка с ног.

—Не паникуй! — В темноте и неразберихе никто и не заметил, когда появился штурман. — Слушать всем! Не тонем, не гибнем. Течь всего-навсего. Плотники, конопатчики, — за дело! Остальным — на откачку!

 …Два деревянных насоса работали безостановочно, люди на рычагах сменялись через каждые сто качков. Остальные черпаками, кружками, мисками, чем могли, наполняли медные котлы, выносили наверх, опорожняли за борт.

Мастеровые, скорчившись в низком подпалубном пространстве, конопатили днище. Глухой стук дубовых молотков, всхлипы и скрип насосов, тяжелое, загнанное дыхание — все сливалось в один тревожный, угрожающий шум. Под ногами хлюпала вода, уровень ее не падал. «Разворачиваться на обратный курс — не спасение: с такой течью до Охотска не дотянуть», — мысленно оценил положение штурман Мекешев и решительно скомандовал:

— Облегчить судно! Все лишнее — за борт!

С груды вещей на палубе стянули брезент и остановились в нерешительности.

—Всё — за борт!… далее

И. Миксон

Рассказать о нем — долг ученого

Недавно в Ленинграде был я на защите диссертации по прикладной механике. Молодой ученый, автор важных изобретений, защищался ярко, уверенно, пожалуй, даже чуть самоуверенно: почему-то не упомянул он о своих учителях в науке, о предшествовавших работах профессоров — членов Ученого совета, хотя от них зависела судьба защиты. Случайно я обратил внимание, что он то и дело…

Дважды первая (II)

На Петербургском съезде натуралистов в 1867 году зародилась мысль организовать ряд лекций  для  женщин по университетским предметам. Слух об этом распространился молниеносно, и на имя ректора Петербургского университета посыпались заявления. Их подписали более четырехсот женщин самого разного сословного положения и состояния — от разночинок до аристократок. Одновременно в Москве возник кружок женщин, решивших тоже добиваться…

Вторая родина великого швейцарца (I)

Он родился в городе Базеле в 1707 году в семье сельского пастора, от которого унаследовал и набожность, и любовь к математике: отец обучался у самого Якоба Бернулли — старшего в «династии» потомственных знаменитых математиков. Без труда учился Леонард в гимназии, и сам начал посещать небольшой Базельский университет, в котором преподавал выдающийся математик—младший брат Якоба —…

Дважды первая (III)

Лермонтова истово работала в лаборатории Бунзена. Проводила качественный анализ соединений, исследовала количественный состав руд, отделяла друг от друга редкие металлы — спутники платины. Ее не тяготили однообразие и монотонность опытов. Точно священный ритуал, приобщающий к таинственному клану химиков, повторяла Юлия методики, добиваясь совершенства. Счастливая случайность сводит Лермонтову с Д. И. Менделеевым, приехавшим в Гейдельберг к…

Вторая родина великого швейцарца (II)

Отдав России четырнадцать лет плодотворного труда, Эйлер принял лестные условия прусского «короля философа» Фридриха II и переехал в Берлин, чтобы занять созданный для него пост главы математического отделения Берлинской академии наук. Позже он фактически возглавлял эту академию и проработал в Берлине двадцать пять лет, получив признание как первый математик мира. Но, по словам одного из…

Дважды первая (IV)

Сняв в Геттингене небольшую комнатку, Юлия начала готовиться к испытанию по четырем предметам: неорганической и органической химии, физике и минералогии. Три недели до решающего дня показались ей ужасными. Без Ковалевской она чувствовала себя одиноко. Собственные успехи в изучении химии, подтвержденные рекомендательными письмами известных ученых, казались ей ничтожными. Наконец настал страшный день. Каково же было потрясение…

Последний рейс “Фортуны” (I)

В октябре 1963 года в Ленинграде, на Васильевском острове, у бывшей церкви Благовещения прокладывали траншею. Ковш экскаватора выгребал производственный мусор, утопшую давным-давно булыжную вымостку, подстилку из битого кирпича и щебня, всякий хлам и песок. Вдруг стальные зубья ткнулись в обломанную каменную плиту. На ней сохранилась лишь часть над гробной надписи: На сем месте погребенАкадемии наук профессорСтепан…

Дважды первая (V)

Получив блестящее образование в Германии, пройдя практику у крупнейших химиков, Юлия могла самостоятельно продумать и осуществить сложнейший синтез. Чувствовала она себя уверенно и спокойно. Ничто не мешало ее увлеченности работой. Тоска по родным, оставшимся в Москве, рассеивалась частыми подробными письмами и близостью Ковалевских, вместе с которыми Лермонтова жила в Петербурге. Бутлеров возлагал большие надежды на…

Последний рейс “Фортуны” (III)

Одни ретиво исполняли приказ ка¬питана, другие выискивали собствен¬ное добро, прятали его в канатных бухтах, под мачтой. Мекешев выхватил пистоль: —Уложу! Каждого, кто!.. Заборт! Всё! Живо! Стрелять не понадобилось. Летели, плюхались в море бочки с солониной, пеньковые тюки, сумы с провиантом, ящики с драгоценными железными изделиями, пассажирские пожитки. —Верп за борт! Следом за чемоданом студента ушел…

Дважды первая (VI)

По предложению Марковникова Юлия Всеволодовна занялась «определением выхода ароматических углеводородов при наполнении трубок металлами». Так Лермонтова вторично получила титул первой — первая в России женщина-нефтяник. До нее в области химии и переработки   нефти   женщины   не   работали. Два года длилось кропотливое, сравнительное изучение нефти и каменного угля. Лермонтова была прирожденным исследователем. Сочетание знаний и интуиции, упорства…

Все права защищены ©2006-2020. Перепечатка материалов с сайта возможна только с указанием ссылки на сайт – Невероятно, но факт!.
Email: hi@poznovatelno.ru