Невероятно, но факт!

Последний рейс «Фортуны» (IV)

Не успели дух перевести, волны и ветер опять потащили «Фортуну». Якорь волочился по песчаному грунту» не зацеплялся.
Судно отказалось подчиняться рулю. Положение стало критическим. Бот предсмертно трещал. Последний и единственный шанс — как можно скорее выброситься на косу.

— Руби канат! Канат руби! — отдал команду штурман.

Теперь уже ничто не сдерживало «Фортуну». Могучая волна подхватила ее и понесла к берегу.

— Все наверх! Держись!

«Фортуна»   в  пене  и  брызгах  со скрежетом и костяным хрустом врезалась в черную спину кошки. Кормовая часть глубоко засела в плотном вулканическом грунте, нос и бушприт с обрывками такелажа задрались к небу.

— Уходи! Не  мешкать! Уходи-и!

Люди в спешке покидали «Фортуну». Прыгали в мутную кипень, по колено в воде неуклюже бежали от обреченного корабля на спасительный пятачок суши. К счастью, вовсю шел отлив, отмель быстро разрасталась. А вокруг бесновалось море, грозное, безжалостное, непредсказуемое.

Первым обрел речь кормщик Федор:

— Вот и приехали на ету самую кошку…

Никто не отозвался. Сгрудились, мокрые с головы до ног, дрожащие от пронизывающего ветра, от неотжитого еще ужаса кораблекрушения. Да и наступило ли полное спасение? До земли сто метров, а море — вот оно, в нескольких шагах, окружило со всех сторон.

Мекешев неподвижно смотрел на свой бывший корабль. Море уже не отдаст «Фортуну», довершит черное дело, разобьет в щепки, разберет на ребрышки, потом и ребрышки заглотит. Свершилось неизбежное, о чем он же и предупреждал охотское начальство.

Положение людей было незавидным. Судьба их не определилась: уже на Камчатке и еще не на Камчатке, не на земле. За какой-то час кошка высвободилась из водной толщи, обрела вид плоского, с горбинкой острова, шириною в полсотни метров. Морские волны учиняли робкие набеги, шурша, перестукивая камешками, взбегали на десять — пятнадцать шагов, истончались до стеклянной прозрачности и, обессилев, уползали обратно. На темном сером базальтовом песке высыхала желто¬ватая мыльная пена, чернела галька. Море выплевывало ее как обглоданные фруктовые косточки.

К штурману подошел студент. Он был без шапки, без парика; мокрые русые пряди налипли на высокий лоб. Крылья массивного горбатого носа раздулись; под темными бровями темные синие глаза с искорками вокруг черного блестящего зрачка. Выступающая нижняя губа, сильный подбородок с желобком — все говорило о твердом характере, воле и решительности в действиях.

— Господин штурман, надо спасать казенную кладь. Все научные вещи в трюме…

Крашенинников просил и настаивал. Мекешев с тем же неожиданно возникшим вниманием посмотрел на остальных людей. В запавших глазах, в иссушенных десятисуточным каторжным трудом лицах читалась тупая покорность судьбе. Ветер сушил одежду и обувку, на них бахромчатой плесенью выступала морская соль.

«Надо дать людям работу, дело, отвлечь от черных мыслей. Студент оклемался быстрее других, потому что не о своем животе печется, о каких-то инструментах и бумагах…»

— Я требую, наконец! Командуйте же, капитан!

Да, штурман еще оставался, обязан был оставаться командиром корабля, капитаном.

—Пока я здесь командую, — осадил студента Мекешев и решительно призвал: — Всем на разгрузку! Стаскивать сюда, на взлобок.

Не оглядываясь, он двинулся к разбитому судну. Непостижимо, как много вмещала столь малая посудина. Не верилось, что с таким грузом переплыли море. А ведь часть клади, и весьма солидную, сбросили в пути. На сухом взлобке косы росли, будто    муравьиные кучи, навалы из ящиков, сум, мешков, бочек. И люди, подобно муравьям, двигались двумя цепочками. В одну сторону — налегке, в другую — с тяжелой ношей. Трудная работа, казалось, должна бы доконать измученных людей, но произошло обратное: разогрелись, поднялось настроение. А тут и чай в котле закипел… далее

И. Миксон

Вычислять и жить (II)

А потом ему же и ученикам стал диктовать содержание и остальных сгоревших рукописей. Не удивляйтесь, даже позже, в глубокой старости, он еще сможет, поражая окружающих, пересказать почти тысячу стихов «Энеиды», указав последнюю и первую строки на каждой странице! Такой силы была его память, такой мощи был его мозг.Левый глаз ему вскоре прооперируют. Но, приступив тотчас к…

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (IV)

Павел Васильевич узнал, что смертельно больной Белинский едет лечи­ться на открытые недавно воды в Силезию, в маленький городишко Зальцбрунн. Журнал «Современник», о кото­ром мечтали в казанском поместье Толстого Некрасов с Панаевым, уже издавался. Он объединил вокруг се­бя молодые российские таланты, и главным сотрудником был в нем Бе­линский. А теперь врачи сказали, что Белинскому осталось жить…

Вычислять и жить (I)

Белые ночи снова пришли в Санкт-Петербург. Городу было всего шестьдесят восемь лет, а он уже перегнал, перерос главные древние европейские центры. Красою же своей, строгостью дворцов, отраженных спокойными водами Невы и ее младших сестер, выделялся Санкт-Петербург среди столиц, как юная красавица в кругу почтенных дам. Но в день, который мы считаем началом белых ночей —…

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (V)

И тогда же могло произойти еще одно пересечение. Из Зальцбрунна Павел Васильевич повез подлечившегося Белинского в Париж. По дороге они остановились на день в Брюсселе. В Париже с нетерпением ждали Белинского близкие друзья и недавние соотечественники Бакунин, Герцен. Там впервые произойдет общественное чтение только что написанного открытого письма Гоголю; читать будет сам Белинский, а Герцен,…

«Объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук» (I)

Дом Эйлера на Неве, на нынешней набережной Лейтенанта Шмидта, вошел своими стенами в надстроенное вверх и вширь угловое здание дома №15, на котором помещена мраморная доска в честь ученого. Надпись на ней довольно скромная: «…крупнейший математик, механик и физик». В здании сейчас средняя школа «с углубленным изучением литературы и истории», есть здесь и стенд, посвященный Эйлеру. А на…

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (VI)

Прошло лишь несколько месяцев, и революция, которую так ждали, готовили, свершилась. В феврале 1848 года пала власть короля и правление банкиров в Париже. «Республика! Республика!» — Люди, опьяненные счастьем победы, на перегороженных баррикадами парижских улицах обнимали друг друга. И каждый день приносил ликующие слухи. В Берлине дерутся! Король бежал. Дерутся в Вене, Меттерних бежал, провозглашена…

«Объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук» (III)

Математика, механика, физика… А его теория движения Луны? А «теория музыки», а демографические исследования  —  законы изменения численности и состава населения, а философские «Письма к одной немецкой принцессе», многократно переиздававшиеся и ставшие настольной книгой просвещенной части русской молодежи! Недаром крупный русский математик академик Буняковский писал о нем: «Эйлер, объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук…»….

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (VII)

По-видимому, все жизни состоят из пересечений с чьими-то судьбами, открытиями, мнениями, радостями и печалями. Иногда эти пересечения перестраивают и нашу линию судьбы, придают ей, так сказать, иной маршрут, новое направление. Иногда мы проходим мимо, даже не узнав о состоявшемся пересечении. Тут уж многое зависит от нашей внутренней готовности, настроенности. От умения принять чужую волну. Для…

«Объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук» (II)

Из достижений ученого в механике, рассказывать о которых легче, чем о математических, вспомним о разработанной им для молодого Русского флота первой теории остойчивости корабля — в книге «Морская наука, или Трактат о кораблестроении и кораблевождении». Это вечная задача о том, как строить корабли, чтобы при разных загрузках, скоростях и курсах по отношению к волнам они…

Дважды первая (I)

В восемь часов вечера Гейдельберг засыпает. Пустеет рыночная площадь. На окнах домов и лавок хозяева опускают жалюзи. Только в доме неподалеку от университета долго не гаснет свет. Там живут русские студентки. То, что сюда приехали учиться русские, удивления не вызывало. Гейдельберг славился старинным университетом, сильными математиками и химиками. По утрам длинные, тесные коридоры этого храма…

Все права защищены ©2006-2024. Перепечатка материалов с сайта возможна только с указанием ссылки на сайт – Невероятно, но факт!.
Email: hi@poznovatelno.ru. Карта сайта
 

Невероятно, но факт!