Невероятно, но факт!






купонлар.ру
Главная / Детям / За пределами школы / Из жизни замечательных людей / Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (I)

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (I)

Это удивительно, но я никогда не слышал о нем на школьных уроках литературы. И многие филологи, если я спрашивал про него, отвечали рассеянно: да, мол, было что-то, с кем-то встречался, писал мемуары. А ведь именно ему, Павлу Васильевичу Анненкову, мы должны быть благодарны за то, что у нас есть Полное собрание сочинений Пушкина и научная пушкинская биография.

Именно он был рядом с известнейшими литераторами Гоголем, Белинским, Тургеневым, когда те писали главные свои произведения. И он, Анненков, дружил с Марксом, Энгельсом. Рассказ о некоторых удивительных пересечениях в судьбе Павла Васильевича Анненкова с жизнью людей великих и известных можно начать с 1841 года.

Пусть это будет Рим, конец апреля, разгар блистательной итальянской весны. Железные дороги в Европе лишь зарождались. Чтобы проехать в карете триста пятьдесят верст по Аппенинским горам и через неделю достичь Рима, Павел Васильевич нанял извозчика для дальних путешествий — ветурино.

Уже в первый час путешествия Анненков выяснил, что извозчик надул его — карета оказалась не той, покойной, хорошей и всем известной каретой, какая была обещана накануне, лошади тоже не походили на обещанных статных красавцев. А главное — хитрый ветурино тут же заполнил карету дополнительными пассажирами, хотя Павел Васильевич специально заплатил за все четыре места, желая насладиться приятным одиночеством.

Но был Анненков незлоблив, горы, долины и небо радовали его чистотой ярких красок, и мелкие дорожные неожиданности он принял с доброй улыбкой. Павел Васильевич стремился в Рим, великий и вечный город, чтобы посетить знаменитые древности и еще — отыскать в том городе Николая Васильевича Гоголя.

Кем же были Анненков и Гоголь в апреле 1841 года?

Павлу Васильевичу двадцать восемь лет. Сын богатого помещика, он уже несколько лет искал для себя общественно-полезное дело. Поучился в горном корпусе — не увлекло, бросил. Побыл вольнослушателем в Петербургском университете, потом послужил в министерстве финансов — тоже бросил. И не вина в том была его, а беда. Сотни русских людей в те десятилетия становились «лишними» лишь потому, что хотели честно служить общественным интересам. Россия «представляет собою ужасное зрелище страны, — писал Белинский в открытом письме Гоголю, — где нет не только никаких гарантий для личности, чести и собственности, но нет даже и полицейского порядка, а есть только огромные корпорации разных служебных воров и грабителей!» Крали тогда почти все: крали министры, губернаторы и мелкие чиновники. Ясно, что в такое время любой честный человек становился для государства лишним.

Однако Анненкову повезло: благодаря образованности и художественному вкусу, он подружился с молодыми людьми, которые через несколько лет стали известны всей читающей России.

Так, в 1832 году, когда ему было лишь девятнадцать, Анненков вошел в кружок друзей Гоголя. Двадцатитрехлетний Гоголь только что издал свои «Вечера на хуторе близ Ди-каньки», прочитал восторженные отзывы Пушкина, других знаменитостей и знаменитостью сделался сам. А к 1841 году Россия зачитывалась его «Тарасом Бульбой» и «Вием», «Невским проспектом», «Носом» и «Записками сумасшедшего», спорила о комедии «Ревизор».

Незадолго перед очередным отъездом в Италию Гоголь в нескольких петербургских домах прочитал первые” главы из будущей книги «Мертвые души». Все слушатели сошлись на мнении, что страницы прочитаны великие, но о дальнейшей судьбе героев и самой книги не знал никто.

Анненков, едва въехав в Рим, принялся отыскивать своего друга. У самого же у него как раз в эти месяцы в Петербурге выходили первые публикации. Из Европы он прислал несколько писем другому своему другу, Белинскому, где рассказывал о впечатлениях от заграницы, о борьбе современных идей, о людях, которые эти идеи поддерживали, а Белинский немедленно письма стал печатать в главном журнале того времени — «Отечественных записках», и письма неожиданно привлекли внимание общества, о чем сам Анненков пока не догадывался.

Можно долго описывать, как радостно встретились они в Риме с Гоголем, как Гоголь выспрашивал российские новости, как принялся показывать Анненкову любимые свои места,  но мой  рассказ не об этом. Анненкову повезло: сосед Гоголя скоро уехал и Павел Васильевич занял его комнату, которая сообщалась с комнатой Гоголя. И тут-то началось главное — сказалась черта, о которой Анненков прежде, возможно, и не догадывался и которой в России в те годы обладали немногие, — умение всерьез и надолго заниматься делом, работой.

Скорей всего великую свою поэму в прозе «Мертвые души», точнее, первый ее том Гоголь все равно бы закончил. Поэма была уже написана вчерне, разбросана по тетрадкам, обрывкам бумаг. Но то, что Анненков помог кончить работу быстрей, — бесспорно.

Ежевечерне весь май, июнь, июль они уединялись в комнате Гоголя. Николай Васильевич, расположившись с краю стола, брал очередную тетрадку и начинал мерно, торжественно диктовать. Анненков же аккуратнейшим образом записывал, прерываясь лишь для того, чтобы обсудить со старшим другом правильность той или иной фразы или чтобы неожиданно разразиться хохотом в особенно смешных местах.

Так за лето была кончена работа над великой поэмой. И некоторые историки литературы порой говорили шутя, что основные ее главы были записаны Анненковым под диктовку Гоголя… далее

В. Воскобойников

Последний рейс “Фортуны” (III)

Одни ретиво исполняли приказ ка¬питана, другие выискивали собствен¬ное добро, прятали его в канатных бухтах, под мачтой. Мекешев выхватил пистоль: —Уложу! Каждого, кто!.. Заборт! Всё! Живо! Стрелять не понадобилось. Летели, плюхались в море бочки с солониной, пеньковые тюки, сумы с провиантом, ящики с драгоценными железными изделиями, пассажирские пожитки. —Верп за борт! Следом за чемоданом студента ушел…

Слово о Мусоргском

Жизнь, где бы ни сказалась правда, как бы ни была солона; смелая, искренняя речь к людям в упор — вот моя закваска, вот чего я хочу… и таким пребуду. М. Мусоргский В XX веке на нашей планете Земля возник превосходный обычай: отмечая юбилей великого человека, посвящать этому событию целый год, называя его именем юбиляра. Нынешний,…

Последний рейс “Фортуны” (IV)

Не успели дух перевести, волны и ветер опять потащили «Фортуну». Якорь волочился по песчаному грунту» не зацеплялся.Судно отказалось подчиняться рулю. Положение стало критическим. Бот предсмертно трещал. Последний и единственный шанс — как можно скорее выброситься на косу. — Руби канат! Канат руби! — отдал команду штурман. Теперь уже ничто не сдерживало «Фортуну». Могучая волна подхватила…

Последний рейс «Фортуны» (V)

До чего же прекрасен обыкновенный кипяток! Растянуть бы такое блаженство не на глотки — на капли, прикорнуть бы у жаркого смоляного костра из корабельных досок.— Кашеварам обед ладить, остальным — на разгрузку! И опять две цепочки потянулись от взлобка к «Фортуне» и от «Фортуны» к взлобку. После горячего обеда пали мертвецким сном. Пробуждение было тяжелым,…

Последний рейс «Фортуны» (VI)

И кормщик перекрестился, помянув «Фортуну», как умершего человека. Академический отряд с профессорами не появились на Камчатке ни в следующую весну, ни через год, ни через два… Около четырех лет всю научную работу экспедиции на полуострове выполнял один студент, Степан Крашенинников. Терпя лишения и нужду, преодолевая суровые тяготы и опасности, он исходил, изъездил, проплыл вдоль и…

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (II)

Чтобы перейти к другому пересечению, придется слегка отклониться от главной линии рассказа в сторону молодого русского помещика Григория Михайловича Толстого. Путая, его иногда называли графом Толстым. Он не был графом. Первые девять лет жизни он даже считался незаконнорожденным сыном крепостной девки Авдотьи, то есть был по рождению рабом. Умри в это время его отец, отставной…

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (III)

Летом 1846 года в казанском поместье Григория Толстого произошел разговор, важный для всей российской литературы. Из Петербурга через пол-России в тряских пыльных колясках приехали к Толстому друзья-литераторы: Некрасов и Панаев с женою Авдотьей Яковлевной. Хотя Некрасову исполнилось лишь двадцать пять лет, он уже, как сказали бы теперь, становился лидером в своем кругу. Ночи напролет Толстой…

Вычислять и жить (II)

А потом ему же и ученикам стал диктовать содержание и остальных сгоревших рукописей. Не удивляйтесь, даже позже, в глубокой старости, он еще сможет, поражая окружающих, пересказать почти тысячу стихов «Энеиды», указав последнюю и первую строки на каждой странице! Такой силы была его память, такой мощи был его мозг.Левый глаз ему вскоре прооперируют. Но, приступив тотчас к…

Несколько удивительных пересечений в жизни Павла Васильевича Анненкова (IV)

Павел Васильевич узнал, что смертельно больной Белинский едет лечи­ться на открытые недавно воды в Силезию, в маленький городишко Зальцбрунн. Журнал «Современник», о кото­ром мечтали в казанском поместье Толстого Некрасов с Панаевым, уже издавался. Он объединил вокруг се­бя молодые российские таланты, и главным сотрудником был в нем Бе­линский. А теперь врачи сказали, что Белинскому осталось жить…

Вычислять и жить (I)

Белые ночи снова пришли в Санкт-Петербург. Городу было всего шестьдесят восемь лет, а он уже перегнал, перерос главные древние европейские центры. Красою же своей, строгостью дворцов, отраженных спокойными водами Невы и ее младших сестер, выделялся Санкт-Петербург среди столиц, как юная красавица в кругу почтенных дам. Но в день, который мы считаем началом белых ночей —…

Все права защищены ©2006-2019. Перепечатка материалов с сайта возможна только с указанием ссылки на сайт – Невероятно, но факт!. Email: hi@poznovatelno.ru