Всегда перед глазами
Есть у меня четыре вещицы, совсем простецкие, но дорогие мне нет-нет да и беру я их в руки, сразу отключаясь от суетных забот — тревог текущего дня.
Вот кусок сосновой коры, сверху весь шероховатый, с изломами, словно кованный из меди, а с изнанки похож на темно-коричневую каракулевую смушку. Взгляд, поворот в руках — и сразу этот кусок коры возвращает меня в весну 1976 года, переносит в судиславские леса, где на взгорке мой друг лесовод Сергей Николаевич Багаев еще в 1961 году впервые в этих краях отыскал заветную карельскую березу. Той весной мы делали телевизионный фильм «Пора березового сока», и все: Багаев, я, оператор Сережа Григорян и его помощники — приехали заснять эту элитную березу. К нашей радости, она была жива-здорова: ствол с Наплывами под зачерненной корой, редкие ветви, крохотные зеленые листочки и сережки… Скромна, застенчива, даже невзрачна на вид, но это ее хитрость: прятала свою красоту там, за корой. Вспомнились слова Гераклита: «Природа любит скрываться».
Вот с этой карельской березы были взяты Сергеем Николаевичем семена, много семян, их он высеял на плантации под Костромой… Семена взошли, с годами обернувшись в березовую рощицу.
…А рядом с березой, как бы бессменным сторожем, стояла огромная, вековая сосна: ствол прям, могуч, неохватен в комле, а зеленая вершина — та где-то под самым куполом проясненного, весеннего, голубого неба. Вот от этой сосны я и отколупнул кусок коры. На память. Не знал я тогда, что спустя годы он будет лежать рядом (чудеса да и только!) с пластинкой карельской березы, родной дочери той самой первой, заветной. Правда, на эту встречу двух вещиц ушли годы и годы…
Дивно красива березовая пластина: навсегда останется тайной, какие страсти бушевали в глуби дерева. Рисунок художника — а в его роли выступила сама природа и, конечно, постаралась, превзошла все возможное и даже невозможное — неповторим. Пластинка как бы оплеснута солнцем, спело-янтарна; тут и там коричневые черточки, завитки, то соединенные в овал, то в клубочек, то это зернышки; то видится какая-то фигура, то пятнышки, как на весеннем снежном поле; то какие-то ручейки. И все это на пластинке размером в ладонь!
Кусок сосновой коры, пластинка карельской березы… Теперь я знаю, что охраняла могучая судиславская сосна: охраняла она не только соседку — карельскую березу, а красоту ее, вот что.
Третий предмет на радиоприемнике — смуглый волнистый, слегка лоснящийся и очень тяжелый на вес брусок мореного дуба, пролежавший в воде целых семьдесят пять лет. О нем вспомнил дед из деревни Рыжкове, и дуб с трудом достали мужики, местами его древесина уже обуглилась, крошилась, как уголь. Немудрено. Ведь мастера-мебельщики морят дуб в воде всего пятнадцать — восемнадцать лет, а этот отлеживался семьдесят пять.
Зная, что для меня любое дерево и любо и дорого, брусок мореного дуба подарил мне нелидовский мастер Николай Игнатович Ухличев… Ласкаю пальцами темный с красивыми линиями и прожилками дубовый брусок и думаю: лет полтораста росло дерево да семьдесят пять лежало в обществе рыб, в воде, значит, ему двести двадцать пять лет!
Ого! Еще великий Ломоносов был жив, а Емельяну Пугачеву было всего-навсего двадцать годов…
Вот таков он, мореный дубовый брусочек! Я кладу его рядом с другим, светло-коричневым. Возьмешь тот брусочек, зажмуришь глаза, нюхнешь крепко и улыбнешься — яблоками пахнет. Или это только кажется?! Нет, яблоками! Брусок-то яблоневый.
Это все, что осталось от моей яблони, которую сожгли морозы недавней лютой зимы, мы таких и не видывали на костромской земле.
Ах какая это была щедрая яблоня! Плоды крупные, зоревые, как снегири, на всех ветках обильные. Возьмешь яблоко и не сразу несешь ко рту, катаешь на ладони, любуешься, радуешься. В меру мягкое, сочное, вкусное. Всех деревенских угощал я этими яблоками. Нравились они не только людям, но даже… и нелидовским коровам. Да, да. Подойдет иная буренка, вскинет голову и языком срывает с перевесившихся через изгородь веток плоды, смачно хрумкает, а то подбирает те, что осыпались… И сороки, и дрозды были знакомы с теми яблоками: пробьют клювом кожицу и сосут ароматный сок.
…Простые вещицы. Но они мне дороги и всегда перед глазами.
В. Бочарников
Город плавился от жары. Асфальт мялся под каблуками разомлевших прохожих. Дым из заводских труб медленно растворялся в знойном мареве. Раскаленный «Икарус» вырвался на загородное шоссе, и ветер заиграл цветными занавесками. Дунув в микрофон, весело заговорила пионервожатая: «Теперь поедем быстро, а в лагере — все сразу на озеро! Для тех, кто едет впервые, говорю: озеро замечательное,…
Летом на даче просыпаюсь рано, но пчелы всегда меня опережают. Подойдешь к ульям, а те уже гудят, как трансформаторы на заводе. Кипит тут жизнь — из летков непрерывно вытекают пчелиные ручейки. И так до самого вечера. Питомцы у меня работящие! Недаром про человека, умеющего работать и ценить время, говорят: «Трудолюбив как пчела». А сколько написано…
Все знают, что такое березовый сок, — и сами пробовали и сами видели, как с обломленной ветки срывается живая влага, а нет — так от других слыхали про березовый сок, сладкий, бражный, с березовой горчинкой. А березовый дождь? Весенние деньки, солнечные, молодые, каждый — подарок. И одного бы хватило! А они идут, подпирают друг дружку,…
Окружающий нас мир полон ритмов. Невидимые и видимые волны — всюду. Оглянитесь по сторонам. Прислушайтесь. Ритмичны шаги пешехода, биение сердца. Равномерно чередуются вдох и выдох. Каждый орган, каждая клеточка организма работают в своем ритме и вместе с тем согласно друг с другом. Жизнь современного человека, несмотря на его цивилизованный быт, тоже подчинена колебаниям: часовому ритму,…
Что же произошло с озером? На многие километры вокруг — ни заводов, ни фабрик, только поля, луга да колхозная ферма. Правда, ферма на берегу ручья, который впадает в озеро. Нерадивые хозяева свалили на берегу горы навоза, и потекли неочищенные стоки в озеро. Расширялась ферма, росло стадо, медленно умирало озеро. Приехали специалисты из санитарно-эпидемиологической станции, взяли…
Один мой знакомый переехал в район новой застройки. И в первый же день с ним произошла забавная история. Поднялся он на свой этаж, достал ключи от квартиры, сунул их в замок… а дверь не открывается. Он и так, и этак, хотел уже слесаря вызывать. Но тут вышла на площадку соседка и спрашивает подозрительно: — Вы…
Высокий Нелидовский холм оказался у самого лезвия того страшного смерча, который хоть и коротко, но так грозно-разрушительно прошелся по нашей костромской земле и вызвал столько людской молвы. В тот час я был на речке Покше: все видел и все слышал. Смерч буйствовал в двухстах метрах от Нелидовского холма. Было солнечно и тихо. Но вот небо…
В тенистых, сырых лесных уголках, на сгнивших пнях или поваленных деревьях, подальше от прямых солнечных лучей, часто встречается что-то вроде киселя, застывшего бесформенной массой. Цвет такого киселя может быть любой — желтый, красный, голубой, белый и даже черный. Это «что-то», называемое слизевиком, или миксомицетом, — существо живое и удивительное. Да-да, существо, так как совсем недавно…
Мисс Джулия Хот в самом благодушном настроении вышла из парикмахерской и направилась через парк домой. Джулия радовалась новой прическе, летнему дню, зелени и цветам, как вдруг… Громыхнул гром, и грянула гроза. Перепрыгивая через пузырящиеся лужи, Джулия помчалась через парк домой. Едва переступив порог квартиры, она бросилась к зеркалу — безнадежно ли испорчена прическа — да…
Визит к пчелам требует спокойствия, собранности, подготовки. Нельзя, чтобы от человека пахло табаком, луком, а пуще всего — вином. Не терпят пчелы и запаха духов, одеколона. А вот дым действует на них умиротворяюще. Поэтому у меня с собой заправленный тлеющим материалом дымарь. Если пчелы слишком возбуждены, направляю на них струю дыма, и они успокаиваются. Голова…