Международно-правовые проблемы использования космических ракет-носителей, созданных на основе баллистических ракет

В условиях радикальных сокращений стратегических вооружений России по международным договорам о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений от 31 июля 1991 г. (Договор СНВ-1) и от 3 января 1993 г. (Договор СНВ-2) одной из важных задач является конверсия ракетной отрасли военно-промышленного комплекса. В числе перспективных и,что немаловажно, коммерчески выгодных конверсионных программ — мирные космические пуски ракет-носителей, в конструкции которых использованы элементы как серийных, так и ликвидируемых баллистических ракет. В пользу такого мирного применения ракетного потенциала взамен его физической ликвидации свидетельствует ряд факторов.

Во-первых, в настоящее время как у нас в стране, так и за рубежом имеет место тенденция к росту числа заказов на легкие спутники различного целевого назначения, размещаемые на низких или промежуточных орбитах. В числе заказчиков или потенциальных заказчиков — широкий круг организаций, вплоть до частных предприятий и фирм, НИИ, высших учебных заведений. Наиболее полное удовлетворение потребностей в запусках на этом рынке полезных нагрузок возможно только путем обеспечения быстрого и дешевого доступа в космос за счет использования РН легкого класса с коротким производственным циклом и малым временем предстартовой подготовки. Конверсионные РН как нельзя лучше отвечают этим требованиям. Весьма важным является и то, что значительная часть необходимой инфраструктуры для таких космических систем уже существует.

Во-вторых, в результате физической ликвидации ракет бессмысленно уничтожаются результаты многолетнего высококвалифицированного и дорогостоящего труда десятков тысяч людей, создаются экологические проблемы. К тому же на это требуются значительные финансовые и материальные затраты (например, для утилизации одной ракеты УР-100Н необходимо до 15 тыс. дол. США).

В настоящее время существуют более десятка проектов космических РН (КРН), создаваемых на базе контролируемых Договорами СНВ-1 и СНВ-2 ракет. В их числе КРН «Старт», «Рокот», «Днепр», «Стрела», разработанные на основе межконтинентальных баллистических ракет (МБР), а также КРН «Волна», «Штиль», «Прибой», разработанные на основе баллистических ракет подводных лодок (БРПЛ), и др. Из них такие КРН, как «Старт-1», имеющая в конструкции ступени серийной твердотопливной транспортабельной МБР «Тополь» (головной разработчик ГП «Московский институт теплотехники»); «Днепр», разработанная на основе ликвидируемой тяжелой МБР SS-18 (головной разработчик НПО «Южное»), и «Рокот», содержащая ступени снимаемой с дежурства жидкостной шахтной МБР УР-100Н (головной разработчик ГКНПЦ им. М.В. Хруничева), используются в настоящее время для вывода полезных нагрузок в космос.

С конструктивно-технической точки зрения все указанные РН принципиально отличаются от своих «военных» предшественников по числу ступеней, стартовой массе, грузоподъемности, системе управления, а некоторые и по способу старта. Так, например, в КРН «Рокот» в качестве двух нижних ступеней используются ступени от МБР УР-100Н, а верхняя,доразгонная ступень «Бриз» представляет собой специальную разработку, в которой воплощен целый ряд нестандартных оригинальных технических решений. КРН «Рокот» может запускаться как из шахтной, так и, в отличие от МБР УР-100Н,с наземной стационарной пусковой установки.

Несмотря на то что конверсионные КРН — это,по сути,новые изделия, испытанные именно как носители космических объектов, и их использование в качестве МБР и БРПЛ попросту невозможно, наличие в их составе контролируемых действующими международными документами по разоружению элементов требует выработки адекватного международно-правового режима, регламентирующего работы на этапе создания и особенно на этапе эксплуата-ции конверсионных КРН.

Договорами СНВ-1 и СНВ-2 установлена весьма эффективная система контроля над стратегическими вооружениями. Она включает:

1. количественную систему учета уровней имеющихся у сторон договоров стратегических вооружений и мест их нахождения;
2. систему контроля за ликвидацией вооружений и за функционированием объектов СНВ,в том числе путем инспекций на местах;
3. совокупность ограничений и квот по территориям размещения средств, их количеству, типам и т.п.;
4. требования по взаимному предоставлению сторонами — участниками договора данных о летно-технических характеристиках существующих и вновь создаваемых средств,уведомлений об их перемещениях, испытательных пусках, проводимых учениях, а также обязательства сторон предоставлять друг другу телеметрическую информацию (ТМИ) по результатам летных испытаний каждой МБР и БРПЛ,не шифровать и не капсулировать (за исключением специально оговоренных единичных случаев) ТМИ при передаче в эфир.

Договорами СНВ-1 и СНВ-2 допускается ликвидация МБР и БРПЛ путем использования их для вывода объектов в верхние слои атмосферы или в космос. Однако практическое применение указанных выше требований и ограничений к космическим запускам с применением конверсионных КРН порождает ряд сложных проблем. Такие ракеты,уже не являясь носителями стратегического оружия, очевидно, не требуют такого жесткого контроля. При этом открытость,установленная договорами по СНВ в отношении деятельности, связанной с вооружениями, может приводить к раскрытию воплощаемых в конструкциях КРН и их полезных нагрузок научно-технических и технологических, а также коммерческих и иных секретов и ноу-хау. Кроме того, реализация требований договоров связана с финансовыми затратами. Поэтому Россия предлагала разработать для этой особой группы космических средств специальный облегченный правовой режим.

Выработка правового режима конверсионных КРН примени-тельно к договорам по СНВ ведется с середины 1994 г. в основном в рамках Совместной комиссии по соблюдению и инспекциям (СКСИ) — главного рабочего органа стран — участниц Договора СНВ-1 по проблемам его реализации. Следует отметить, что ГКНПЦ им. М.В. Хруничева принимал и продолжает принимать активное участие в работе российской делегации как на сессиях СКСИ, так и в межсессионный период. Его специалисты осуществляют экспертную поддержку деятельности делегации, оказывая, по оценке Министерства иностранных дел Российской Федерации, весьма существенную помощь в аргументации позиций российской стороны. А в начале 1995 г. главный конструктор по теме «Рокот» А.А. Медведев (ныне генеральный директор ГКНПЦ) выступил на очередной сессии СКСИ с обстоятельным докладом о технических особенностях КРН «Рокот».

Российская делегация, работая в рамках СКСИ, с самого начала сталкивается с целым рядом сложностей юридического и полити-ческого характера. Основная из них — существенное различие подходов российской и американской сторон в проблемах конверсионных КРН.

Российская сторона, базируясь на указанных выше коренных отличиях таких КРН от носителей стратегического оружия, изначально предлагала вывести их из-под действия Договора СНВ-1.

Для этой группы космических средств предлагалось выработать комплекс мер контроля на основе сотрудничества, который включал бы, в частности:

• контроль за переоборудованием МБР и БРПЛ в КРН, после чего МБР или БРПЛ считалась бы ликвидированной для целей Договора СНВ-1;
• предоставление информации о технических данных, планах создания КРН;
• предоставление уведомлений о перемещениях КРН в места их хранения, запуска и утилизации,а также об их пусках.

Американская сторона исходила из того, что КРН должны засчитываться и подлежать контролю по Договору СНВ-1 как МБР или БРПЛ того типа, что и ракеты, первые ступени которых используются в составе этих КРН, по аналогии с правилом, по которому засчитываются американские МБР и БРПЛ,которые хранятся и обслуживаются по ступеням. По этой причине к КРН должны применяться все положения Договора СНВ-1, касающиеся МБР и БРПЛ. Это противостояние в конце концов было преодолено лишь на политическом уровне, путем переписки председателя Правительства РФ B.C. Черномырдина и вице-президента США А. Гора. За основу был принят американский подход. Результатом этого стало подписание сторонами специального заявления СКСИ «О космических ракетах-носителях, содержащих в своем составе первые ступени МБР или БРПЛ» от 28 сентября 1995 г. В соответствии с этим документом все КРН, имеющие в своем составе первые ступени контролируемых Договором СНВ-1 МБР или БРПЛ,подпадают под действие соответствующих положений Договора как МБР или БРПЛ этого типа. Однако для таких КРН отмечаются допустимые различия по конфигурациям,местам нахождения и т.д. Таким образом,за КРН признан особый по сравнению с МБР и БРПЛ статус,связанный в основном с их «мирным» назначением.

Другим важным ключевым моментом контроля является вопрос предоставления сторонами Договора СНВ-1 друг другу магнитных носителей с записью ТМИ по результатам пусков ракет. Объектом споров в СКСИ стала проблема предоставления ТМИ с выводимых в космос с помощью КРН объектов. Американская сторона, отождествляя КРН с МБР и БРПЛ, полагает необходимым предоставлять ТМИ не только со ступеней, но и с запускаемого ими объекта до выхода последнего на орбиту, т.е. так,как этого требует Договор СНВ-1 в отношении МБР и БРПЛ. Российская делегация придерживается точки зрения, что поскольку выводимый в космос объект не является предметом контроля по Договору, а КРН и МБР (БРПЛ) — это не одно и то же, имеется возможность договориться о том,чтобы ТМИ с такого объекта могла бы не предоставляться. Для России юридическое оформление этого подхода имеет в настоящее время большую практическую важность в связи с планами широкого использования конверсионных КРН в коммерческих целях.

ТМИ о функционировании запускаемого космического аппарата является собственностью заказчика, и его требование о защите и непредоставлении кому бы то ни было телеметрических данных с аппарата по соображениям коммерческой тайны может быть одним из ключевых. Невыполнение этого условия чревато отказом заказчика от использования КРН в пользу другого космического носителя из числа не подпадающих под действие договоров по СНВ. Согласованного подхода сторон — участников Договора СНВ-1 — по указанной проблеме в настоящее время пока не достигнуто, однако российская делегация с участием технических экспертов (в том числе и от ГКНПЦ им. М.В. Хруничева) продолжает прилагать большие усилия для выработки взаимоприемлемого решения по этому вопросу. Среди других правовых проблем использования конверсионных КРН — настоятельная потребность в увеличении установленного Договором СНВ-1 числа мест, из которых могли бы осуществляться их запуски (по Договору — до 5 мест). Эта квота уже не удовлетворяет страны — правопреемницы СССР по Договору (Россия, Беларусь, Казахстан, Украина). Ими предлагалось установить квоту до 10 мест,к настоящему времени с американской стороной достигнута договоренность увеличить число таких мест до 8.

В повестке дня СКСИ имеется также ряд других важных вопросов реализации положений Договора СНВ-1, которые касаются теперь уже не только КРН «Рокот», но и других КРН российского и украинского производства, имеющих в своем составе первые ступени баллистических ракет. Таким образом, конверсия и мирное использование стратегических вооружений для космических запусков сталкивается в настоящее время со сложными юридическими проблемами, поскольку конверсионные КРН подпадают под действие не только всей совокупности действующих международных договоров по космосу наряду с любыми другими РН, но и соответствующих договоров по контролю над вооружениями. Грамотный подход к решению этих проблем, адекватный облику и целевому предназначению нового класса ракет-носителей,позволяет,с одной стороны,эффективно использовать накопленный ракетный потенциал, с другой — не вызвать сомнений мирового сообщества в действительно честных и конструктивных намерениях нашей страны по данной проблеме. Такой подход может быть обеспечен только при поддержке со стороны предприятий-разработчиков и операторов конверсионных КРН, и ГКНПЦ им. М.В. Хруничева в этом качестве прилагает значительные усилия для устранения препятствий к эффективно-му использованию бывших стратегических вооружений.