Приближался конец нашего первого визита в Хьюстон. Мы подготовили несколько протоколов и важных документов по результатам первых переговоров. Как правило, у нас такие документы подписываются и визируются всеми участниками переговоров и представителями заинтересованных организаций.
Однако американцы предложили иной порядок визирования, и мы согласились с ним. Основные документы подписывали только директора проекта, как лица, ответственные за весь проект в целом, а документы по организации подготовки астронавтов и космонавтов подписали с нашей стороны профессор Бушуев и я, а с американской — доктор Ланни и Том Стаффорд.
Из Хьюстона мы вылетели в Нью-Йорк, чтобы оттуда следовать прямым рейсом в Москву.
В Нью-Йорке нам пришлось сутки ждать самолета. Это время мы использовали для знакомства с городом.
Осмотрели его не только снизу, но и сверху, забравшись на крышу самого высокого небоскреба. Потом побывали внутри знаменитой статуи «Свобода», посетили здание ООН и зашли в гости к нашему постоянному представителю при этой организации.
Когда мы прибыли на аэродром и уже ожидали приглашения на посадку, вдруг объявили, что наш вылет задерживается. Прождали около пяти часов. Оказалось — в полицию поступил сигнал о том, что в самолет, на котором мы должны были лететь домой, подложена бомба. Полицейские перерыли весь багаж, но ничего похожего на бомбу не обнаружили. Видимо, это была провокация. Кому-то пришлись не по душе контакты советских космонавтов с американскими астронавтами, да и вообще не нравилась вся обстановка наступившей разрядки напряженности во взаимоотношениях между нашими странами.
После нашего возвращения из США у нас в Центре подготовки космонавтов был сформирован специальный отдел по осуществлению проекта ЭПАС. Возглавил его летчиккосмонавт СССР Валерий Федорович Быковский. Немало сил вложили в организацию этого дела первый заместитель начальника Центра подготовки космонавтов генералмайор авиации Андриян Григорьевич Николаев, летчикикосмонавты СССР Павел Романович Попович, Георгий Степанович Шонин и другие.
Следует сказать, что мы находились в более сложных условиях, чем американцы. Завершив работы со «Скайлэбом», они не планировали каких-либо других пилотируемых полетов и все усилия могли направить исключительно на подготовку к ЭПАС. Да и перестройка их тренажеров применительно к новой программе не представляла больших трудностей.
Ведь «Аполлон» в полете по программе ЭПАС должен был стыковаться сначала со шлюзовой камерой по уже хорошо отработанной схеме, по которой ранее после выведения корабля на орбиту выполнялась стыковка основного блока с лунной кабиной. Для этой операции использовался тот же стыковочный узел. А новый — андрогинный стыковочный узел, предназначенный для стыковки «Аполлона» с нашим «Союзом», был укреплен не на самом корабле, а на другом конце шлюзовой камеры. Таким образом, американцам не было надобности реконструировать ни свой «Аполлон», ни тренажер.
Иная обстановка складывалась у нас. Мы продолжали выполнение своей национальной программы, которая предусматривала дальнейшую отработку долговременных пилотируемых орбитальных станций.Эти приемы западной буржуазной прессы нам были хорошо знакомы.
«Трудные дороги космоса», В.А.Шаталов