На следующий день состоялась торжественная традиционная встреча космонавтов со стартовой командой космодрома — рабочими, техниками, инженерами, с теми, кто готовит космические корабли и ракеты к старту. Эта встреча напомнила мне свадьбу, когда большая и дружная семья отдает в жены свою любимую дочь. Родные и близкие «невесты» собрались посмотреть на «жениха», на того, кому доверяют свою любимицу.
На стартовой площадке собрались сотни людей. Они плотным кольцом окружили нас. Каждый хочет обменяться рукопожатием, сказать добрые напутственные слова.
Комплексный тренажер станции «Салют»
Тренировки продолжаются. Космонавты готовятся к новым стартам.
Под бодрый марш оркестра мы совершаем круг почета, обходим со всех сторон ракету, которая стоит, устремив ввысь свою острую изящную голову, в окружении ферм обслуживания.
После встречи со стартовой командой направляемся к домику Гагарина. Первый раз я побывал в нем в сопровождении самого Юрия Алексеевича, когда он знакомил нас с космодромом. Но Гагарина нет теперь с нами. Домик этот стал реликвией.
Мы пришли сюда, чтобы почтить память нашего друга. Все в домике напоминало о нем и оставалось так, как было в ту самую историческую ночь с 11 на 12 апреля 1961 года, когда здесь на простых кроватях спали двое еще никому не известных парней…
Как хотелось посидеть в этом домике в тишине и подумать о жизни, о космосе, о Земле, вспомнить друга и товарища, так рано ушедшего от нас. Но… комната вдруг наполнилась шумной толпой журналистов, фоторепортеров, кинооператоров, просто провожающих.
Раздосадованные, мы поспешили покинуть дорогой для нас домик и чуть ли не бегом устремились к автобусам. Они и доставили нас в гостиницу.
Там на предстартовые дни был введен особо строгий порядок. Все, кроме космонавтов, ходили только в белых халатах с марлевыми повязками на лице. А во время предстартовой прессконференции от журналистов и репортеров нас отделяло расстояние более шести метров. Так оберегали медики космонавтов от инфекций.
И вот наступил этот долгожданный день 26 октября 1968 года. Вчера мы проводили беспилотный корабль, и теперь настала очередь Георгия Тимофеевича Берегового. Это его день… Его звездный час. А нам с Борисом придется еще подождать своего…
Обнимаемся. Крепко жму руку Георгию Тимофеевичу и желаю ему счастливого старта, успешной работы на орбите и мягкогомягкого приземления.
Как чувствовал себя перед стартом Георгий Тимофеевич? Этот вопрос не раз задавали и ему и нам — его товарищам, и звучал он несколько поиному, чем обычные вопросы о самочувствии. Ведь у всех в памяти были первые испытания «Союза».
Георгий Тимофеевич внешне спокоен, улыбается, шутит. Его волнение привычное. Это волнение, которое все мы не раз испытывали и перед прыжком с парашютом, и перед работой на центрифуге, и перед комплексной тренировкой.
Береговой — летчикиспытатель, и этим сказано многое. Всякое приходилось переживать ему на летной службе, многому научил его и отряд космонавтов — уверен, о прошлом он сейчас даже не думает, в свои силы, знания и опыт верит безоговорочно, в надежности космического корабля не сомневается. Техника проверена и перепроверена в его присутствии на Земле, испытана и в космосе в беспилотном варианте. А случай?
Что же — случай, он всегда и есть случай. И на земле, бывает, люди ноги ломают и в автомобильных катастрофах гибнут, порой и тонут, купаясь в реках, разбиваются на самолетах. Но не становится от этого меньше ни автомобилистов, ни купальщиков, с каждым годом увеличивается число авиапассажиров.
Страх — чувство наживное. Иной авиапассажир начинает дрожать еще при покупке билета, а летчик, отправляясь в полет, страха не испытывает, во всяком случае в том смысле, который придают этому слову некоторые спрашивающие.
Возбуждение — да. Но такое возбуждение обостряет восприятие окружающего, усиливает реакции, чувства. Оно ие подавляет сознания, не мешает космонавту действовать разумно, четко, смело, мгновенно принимать правильные решения.
«Трудные дороги космоса», В.А.Шаталов