Чувствовалась усталость. От долгого сидения в тренажере мои мышцы болели, как будто я все эти двое суток таскал на себе мешки с мукой. Я с напряжением ждал момента включения двигателя. Все время казалось, что меня снова испытывают в очередной «нештатной» ситуации и вот еще «заставили» и тормозной двигатель выйти из строя… Подумал, не пора ли докладывать руководству и об этом новом происшествии.
Алексей Губарев (СССР) и Владимир Ремек (ЧССР) — первый в мире
международный экипаж корабля «Союз-28»
Вместе с Романенко и Гречко они целую неделю работали на борту станции «Салют-6».
Но тут послышался характерный шум, и на табло загорелся транспарант: «Работает тормозной двигатель». Прошло 145 секунд, транспарант погас — двигатель выключился — «корабль сошел с орбиты» и стал «приближаться к Земле». Скоро загорелся другой транспарант, «Атмосфера», — «корабль вошел в плотные слои атмосферы», и я вспомнил рассказы «ветеранов» о бушующем в этот момент пламени за бортом, о тряске, будто корабль вовсе и не корабль, а безрессорная телега, мчащаяся по булыжной мостовой. В тренажере была тишина, но я докладывал в Центр о буре…
Наконец тренировка окончилась. Я раскрыл люк, и… товарищи встретили меня букетами цветов, радостными улыбками, дружескими рукопожатиями. Увлеченный тренировкой, я както совсем забыл об этой хорошей традиции, давно бытующей в Центре, — встречать космонавтов после завершения комплексной тренировки, как после настоящего полета в космос…
Дальше события развивались так: мы писали отчеты о комплексной тренировке, потом прошли еще одно клиникофизиологическое обследование, комиссия признала нас годными к полету. И мы стали готовиться к перелету в Байконур.
А накануне, соблюдая традицию, поехали в Москву, побывали на Красной площади, в Мавзолее постояли у саркофага Владимира Ильича Ленина…
И вот воздушные лайнеры уже несут нас на восток. Летим в разных самолетах — таков порядок. Дублирование не должно быть формальным…
Впервые я побывал на космодроме летом 1964 года — тогда было жарко и душно. Сейчас — глубокая осень, по ночам уже понастоящему прохладно. Степь стала еще более бурой и непривлекательной. Мы поспешили в гостиницу «Космонавт». В первый приезд нас можно было вполне назвать туристами — приезжали знакомиться с космодромом. Теперь мы приехали сюда на работу: один из нас должен был лететь в космос.
Едем в МИК — монтажноиспытательный корпус. Здесь уже на специальных ложементах лежат готовые к старту ракетыносители, которые понесут ввысь космические корабли. А вот и они — беспилотный «Союз2» и наш — пилотируемый «Союз3».
Нам разрешается провести по нескольку часов внутри нашего корабля.
Какой бы точной копией космического корабля ни был комплексный тренажер, всегда найдутся некоторые небольшие отличия копии от оригинала, и теперь нужно привыкнуть и обжить «подлинник».
С бортжурналами в руках залезаем внутрь корабля, проверяем соответствие записей в журнале с реальным положением дел — при раскладке оборудования возможны некоторые отклонения, надо их все заметить и учесть, в космосе некогда будет перерывать контейнеры и мешки в поисках какойнибудь мелочи.
Опробуем все системы реального корабля, чтобы убедиться в их полной исправности и надежности. Ощущение такое же, как при укладке парашюта перед первым парашютным прыжком, — проверяешь и перепроверяешь каждую деталь по нескольку раз.
… Быстро летит время. Вот уже всего два дня остается до старта. В специальном зале гостиницы «Космонавт» собралась Государственная комиссия. Ее задача — подвести итог всем подготовительным работам к новому испытанию космических кораблей «Союз», принять решение о начале этих испытаний и окончательно утвердить кандидатуру командира пилотируемого корабля «Союз-3».
Я впервые присутствовал на заседании этой комиссии. Сначала она заслушала отчеты всех служб космодрома. Эти отчеты были до предела краткими: «К старту готовы!» Так же коротко прозвучали отчеты специалистов, отвечающих за различные системы ракетносителей и космических кораблей. Были готовы к старту и Центр управления полетом, и все пункты слежения и связи. Корабли научного флота Академии наук СССР уже заняли предназначенные им места в акватории Атлантического океана.
Слово предоставляется Николаю Петровичу Каманину. Он докладывает о результатах последней комплексной тренировки и предлагает утвердить командиром космического корабля «Союз3» Героя Советского Союза полковника Георгия Тимофеевича Берегового, а его первым дублером меня — подполковника Владимира Александровича Шаталова. Комиссия единогласно утверждает это предложение.
Вот теперь уже все окончательно становится ясным — Береговой летит, мы с Борисом остаемся на Земле.
«Трудные дороги космоса», В.А.Шаталов