Великолепная семёрка
Быстро пролетели сутки, и вот мы слышим доклад Владимира Комарова о том, что он приступает к укладке снаряжения и переносит в спускаемый аппарат все, что надлежало вернуть на Землю. Потом он включил ручную систему ориентации и сориентировал корабль. Заработала тормозная двигательная установка, «Союз» устремился к Земле. Нормально, в заданное время, произошло разделение корабля — спускаемый аппарат освободился от орбитального и приборноагрегатного отсеков. Через несколько минут мы получили сообщение, что спускаемый аппарат вошел в плотные слои атмосферы. Связь с кораблем прервалась.
Временный перерыв связи предусмотрен программой — ее не может быть, когда корабль тормозится и раскаляется от трения об атмосферу. В это время он как бы окутывается облаком ионизированного газа, которое не пропускает радиоволны…
Прошло еще несколько минут. Мы ожидали восстановления связи и сообщения о благополучном приземлении. Но связи нет и нет. Все застыли в тревожном ожидании, не думая, что с кораблем могло произойти чтолибо непредвиденное…
Но такое сообщение пришло… Страшное сообщение. Парашютная система сработала не в расчетном режиме, и спускаемый аппарат приземлился на скорости, значительно выше безопасной. Владимир Комаров погиб.
Конечно, каждый из нас отлично понимал, за какое сложное, полное риска дело он взялся — при испытаниях любой техники, тем более такой, как космическая, всякое возможно. Пока еще каждый полет в космосе — это шаг в неизведанное, и трудно с полной уверенностью предсказать, что ждет там испытателя.
Но одно дело понимать это умом, и совсем другое — прочувствовать сердцем, быть свидетелем гибели друга.
Володю хоронили в Москве, на Красной площади. Урну с его прахом установили в кремлевской стене.
«Мы научим летать «Союз», — писал в те дни в «Комсомолке» Юрий Гагарин. — В этом я вижу наш долг, долг друзей перед памятью Володи». И далее: «Союз» отличный, умный корабль. Он будет летать. Мы сядем в кабины новых кораблей и выйдем на новые орбиты. Весь жар сердец, весь холод ума отдадим делу. Володя погиб во имя жизни. И завещал нам любить ее еще крепче. Мы будем жить и работать…»
Как на фронте в бою потери не останавливали бойцов и они выполняли боевую задачу до конца, так и у нас в отряде тяжелая потеря не поколебала веру космонавтов в надежность космической техники.
Разработчики и создатели корабля еще и еще раз пересматривали конструкции систем и агрегатов.
«Трудные дороги космоса», В.А.Шаталов