Мальчиком я любил смотреть, как старший мой брат зажигал папироску увеличительным стеклом. Подставит стекло под лучи солнца, наведет яркое пятнышко на кончик папиросы, и она задымится синеватой струйкой, затлеет.
— А знаешь,— сказал мне брат как-то зимой,— можно ведь и льдом зажечь папироску.
— Льдом? — изумился я.
— Зажигает, конечно, не лед, а солнце, но лед собирает его лучи, вот как это стекло.
— Ты, значит, хочешь сделать зажигательное стекло изо льда?
— Сделать изо льда стекло я не могу, да и никто не может. Но сделать зажигательную чечевицу изо льда — это мы сможем.
— Что это такое: чечевица?
— Придадим льду такую форму, как у этого стекла, вот и получится чечевица: круглая, выпуклая, посередине толстая, по краям тонкая.
— И будет зажигать?
— Будет зажигать.
— Но ведь она холодная!
— Ничего не значит. Хочешь, попробуем.
Брат начал с того, что велел мне принести таз для умывания. Я принес, но брат забраковал его:
— Не годится: видишь, дно плоское. Надо с кривым дном.
Когда я принес другой таз, брат налил в него чистой воды и выставил на мороз:
— Пускай промерзнет до дна; тогда у нас и будет ледяная чечевица: одна сторона плоская, другая — выпуклая.
— Такая большая?
— Чем крупнее, тем лучше: больше солнечных лучей соберет в одну точку.
На другой день с утра я побежал поглядеть на наш таз. Вода замерзла в нем до самого дна.
— Славная будет чечевица! — говорил брат, постукивая по льду пальцем.— А теперь давай ее вынимать из таза.
Это оказалось делом нехитрым. Брат поставил ледяной таз в другой, где налита была горячая вода,—и лед быстро оттаял у стенок. Мы вынесли таз со льдом на двор и выложили чечевицу на доску.
— Погодка хорошая! — сказал брат, щуря глаза на солнце.—Самая подходящая для зажигания. Ну-ка, держи папироску.
Я держал папиросу, а брат, ухватив чечевицу двумя руками, обратил ее к солнцу так, чтобы самому не заслонять его лучей. Долго примеривался он, прежде чем удалось ему направить яркое пятно от чечевицы прямо на папиросу. Когда пятнышко останавливалось на моих руках, я чувствовал, какое оно горячее. Я уже не сомневался, что льдина зажжет папиросу.
И действительно, когда пятнышко покрыло конец папиросы и продержалось там с минуту, она затлелась, и от нее пошел синеватый дымок.
— Ну вот, мы и зажгли льдом,— сказал брат, беря тлеющую папиросу в рот.— Так можно хоть на самом полюсе зажечь костер без спичек — были бы дрова!