Опыт рискован. Вы и в самом деле можете заразиться малярией.
— И тем самым доказать правильность гипотезы Менссона! — весело отпарировал Аппиа, рывком поднимаясь с кресла и отбрасывая на стол газету. — Лечение малярии, начатое в ранний период большими дозами хинина, почти всегда эффективно. Практически оно гарантирует выздоровление в девяноста пяти случаев из ста. Поверьте мне, Росс. За годы, проведенные в Индии, через мои руки прошли тысячи малярийных больных… Но даже в случае летального исхода игра, по-моему, стоит свеч.
— Может, попытаемся найти добровольцев?
Аппиа отрицательно качнул головой:
— В этом нет необходимости, мистер Росс. Мы с вами не строевые офицеры, а врачи и не имеем никакого права рисковать чужими жизнями. У каждого человека жизнь одна, и об этом никогда не следует забывать.
— У вас она тоже одна.
— И как врач, я вправе распорядиться ею с наибольшей пользой для медицины.
На другое же утро в одной из палат полкового лазарета, раздевшись по пояс, Аппиа дал искусать себя комарам, только что насосавшимся кровью малярийного больного.
К вечеру того же дня об опыте в лазарете стало известно старшему полковому врачу майору Джонсу.
— Еще один такой эксперимент, — холодно заметил он Россу, — и я отдам вас под суд. На ваших плечах погоны британского офицера, и посему о всяких сомнительных экспериментах не может быть и речи. Ваш долг — как можно лучше выполнять обязанности младшего полкового врача и только.
— Но я ехал в Индию… — растерянно начал Росс, но майор Джонс жестко оборвал его:
— Чтобы с честью и достоинством нести воинскую службу во славу Британской короны. Если же вы намерены продолжать свои научные изыскания, подавайте рапорт об отставке. Его быструю сатисфакцию я обещаю вам.
Прошел месяц. Аппиа был здоров, как прежде.
«Неужели провал?» — думал Росс, разглядывая под микроскопом желудки комаров в поисках малярийных плазмодиев. Комаров он препарировал стальным писчим пером, отточенным на бруске для правки бритвы, как учил его Менссон. Он работал в своей комнатенке при лазарете, на всякий случай повернув в двери ключ, чтобы никто из начальства не застал его врасплох. Аппиа давал о себе знать условным стуком.
Кажется, майор Джонс был доволен Россом. Вся медицинская документация, находящаяся в заведовании младшего полкового врача, была приведена в образцовый порядок.
Почти с каждой почтой приходили письма от Менссона. «Не сдавайтесь! — писал Менссон, — да поможет вам Бог и ваша счастливая звезда! Малярия переносится комарами…» Уверенность учителя передавалась и Россу, и, несмотря на все неудачи и тяготы армейской службы в форту, в душе его не родилось ни отчаяния, ни растерянности, и он продолжал свои поиски, о которых в Секундарабаде знал, пожалуй, один Аппиа.
Прошло еще несколько месяцев, и Аппиа, так и не заразившись малярией, вернулся в Банглогор.
— Дорогой Росс, — сказал он, прощаясь, — я всего лишь практический врач и, увы, не знаю, как помочь вам, но я не сомневаюсь, что вы на верном пути. Промежуточным хозяином малярии может быть только комар.
Росс усмехнулся, пожимая руку Аппиа.
— Но комару не удалось заразить вас малярией.
— В природе насчитывается около полутора тысяч разновидностей этих насекомых, и не все из них, очевидно, являются переносчиками малярийного плазмодия, в противном случае, я уверен, наш эксперимент удался бы.
— Мне придется у всевышнего попросить вторую жизнь, ибо одной, я думаю, не хватит, чтобы проэкспе-риментировать со всеми видами комаров, — пошутил Росс.
— В Секундарабаде, по моим наблюдениям, не так уж много комариных разновидностей, — серьезно ответил Аппиа. — Пожалуй, не более дюжины и, следовательно, круг ваших поисков не безграничен.
После отъезда Аппиа Росс выписал из Бомбея определитель комаров.
Прогуливаясь в окрестностях форта, он ловил марлевым сачком комаров и приносил их домой в стеклянной банке. Чаще всего попадались комары вида куклекс, реже в его добыче оказывались комары с темными пятнашками на крыльях — анафелес… далее
Л. Семенов-Спасский