С самого начала Северной войны специалисты мундирного дела искали материалы, способные заменить сукно, и с 1706 года в ход пошла кожа. Вначале по приказанию Александра Меншикова, не боявшегося осрамиться в случае неудачи предприятия, изготовили триста тридцать лосиных кафтанов для драгунского эскадрона. Кавалеристам новинка пришлась по вкусу — кожаные штаны не так быстро, как суконные, приходили в ветхость от постоянного трения о седло. Вскоре кожаный мундир получили артиллеристы, а в 1709 году и некоторые пехотные части.
Кожевенное производство издавна было широко развито в России, и военное ведомство срочно приступило к закупкам. Однако оказалось, что кожи на рынках очень мало! В чем дело? Скоро выяснилось, «что скудость в лосинах, и в оленинах, и в козлинах чинится оттого, что торговые русские люди, а паче господин Строганов везде тот товар по вся годы закупали и ныне выкупили для отпуску за море для себя». Частную торговлю необходимым для армии материалом пресек указ Петра I о запрещении вывозить кожи за границу. И вскоре со всех концов страны потянулись подводы, груженные невыделанными кожами. Их отдавали «в дело» кожевенникам, а затем наступала очередь портных.
На шитье мундиров шли различные сорта кожи: лосиные — на пошив штанов, «козлины» были потолще, и из них делали камзолы и кафтаны, а из толстых телячьих кож шили патронные сумки, портупеи, ремни.
Поначалу в адрес изделий из русской кожи поступало немало нареканий. Наспех обработанные в суете военного времени, кожи русских мастеров уступали вещам «заморской работы». Говорили, что кафтаны и штаны, пошитые из них, «от воды скорбнут и ломаютца». Но скоро русские кожевенники значительно опередили по качеству продукции своих «заморских» коллег. Русская кожа прославилась на весь мир!
А кожи нужно было много. Ведь из нее шили не одни лишь мундиры, но и сапоги. А что за солдат без сапог? Или в неудобных сапогах, когда иной раз за день приходилось прошагать верст двадцать, a то и тридцать! За год солдат должен был сносить не больше одной пары сапог и пары башмаков — такими были нормы. На деле же он изнашивал больше, и порой можно было услышать о том, что в каком-то полку солдаты совсем «обосели». Куда проще обстояло дело с обувью у драгун — не пешком ходят! Поэтому башмаков им вовсе не давали. Одних сапог довольно.
В полки ежегодно доставляли огромное количество сапог. В одном лишь 1708 году войско получило их шестьдесят тысяч пар — «с клапанами, из доброго яловичного товару и крепким мастерством». Обувь покупали у московских ремесленников и торговых людей, а также у подрядчиков — агентов по поставкам. Готовые сапоги и башмаки свозили в Охотный и Сапожный ряд, где их тщательно осматривали и метили клеймом с буквой «Д», что означало «добро».
Не осталась без применения и обыкновенная овчина, из которой простонародьем шились шубы. Трудновато было короткой суконной епанче, подбитой байкой, бороться с сильными русскими морозами. Приходилось прибегать к давно испытанному виду одежды — к шубам. Обычно их выдавали солдатам в походное время зимой и тем, кто стоял в карауле.
В особо сильную стужу солдаты снимали свою неудобную треугольную шляпу или картуз и надевали обыкновенную меховую шапку. Если овчинными шубами и шапками полки не снабжались, то в дело шла меховая одежда, оставшаяся от рекрут, которым взамен крестьянского платья выдавали мундир. А как-то раз, в 1707 году, Шереметьев, беспокоясь о здоровье воинов, отдал распоряжение «для зимняго походу из овчин и из козлин, сколько их есть, солдатам делать душегрейки» прямо в полках.
С. Карпущенко