Солдатский труд был дешев, но малоэффективен, как любой подневольный труд. Представьте себе портного тех лет, когда еще не было швейных машин, а вместо электричества рабочее место освещала лишь тусклая сальная свеча. Работали сидя на столах, в неудобных позах, вручную, одними иголками. И так стежок за стежком обшивали нарядным мундиром роты, батальоны, целые полки! В 1711 —1712 годах группа вольнонаемных портных (121 человек) одними иголками сшили 12 552 кафтана, 9358 камзолов, 15 879 епанчей — чуть ли не на десять полков!
Сшитый мундир должен быть не только красивым, но и носким, удобным. Поэтому, как и при покупке сукна, за процессом шитья следили специально подготовленные офицеры и люди из купеческого сословия. Они отвечали за добротность продукции собственным имуществом. Строг, а порой и безжалостен становился царь Петр к лихоимству и нерадивости. Понимал, что плохо одетый солдат много не навоюет. Платье требовалось делать в соответствии с особенностями суровой воинской службы, когда единственной тягловой силой являлась лошадь, а многокилометровые марши солдат совершал пешком, в любую погоду. Особенно много хлопот доставляли военнослужащим той поры штаны, изготовленные из сукон «московского дела». Оказывалось, что они солдатам на марше «неспособны, понеже те сукна толсты, и в летнее время солдатам бывает труд немалой».
Как-то раз знаменитый Яков Брюс, не желая снабжать артиллеристов заведомо негодной одеждой, предупредил поставку одной лишь строгой фразой в письме: «А ежели явятцо допрямо, что штаны плохи, то будут они доправлены безо всякого прекословия на вас!»
Немало хлопот доставляли солдатам и шляпы. Их производство в России налажено не было. Часто головные уборы приходилось забраковывать целыми партиями. Не шляпы, а уродцы! С опущенными или торчащими в разные стороны полями, с непомерно высокой тульей. Нужно было что-то делать. Расширили Шляпный двор в Москве, уточнили технологию производства. Потом по примеру московского предприятия построили специальные заводы в Калуге, Ярославле и в Нижнем Новгороде. Московский завод скоро стал выпускать до тридцати шести тысяч шляп в год: шерстяных — для нижних чинов и пуховых — для офицеров.
И все же добротных шляп по-прежнему не хватало. Чтобы как-то выйти из положения, командование решилось пойти на выпуск нового головного убора, представлявшего собой цилиндрическую тулью с опушкой-клапаном, который мог спускаться и закрывать уши и шею солдата от мороза и ветра. Новый головной убор назвали картузом. «Карпус», как именовали его солдаты, был проще в изготовлении и удобней в носке: ветром не сдувает и прицеливаться сподручней!
С. Карпущенко