Николай Константинович требовал, чтобы перед выполнением любого сложного упражнения с парашютом мы его мысленно проигрывали, строили, как он говорил, «мысленный тренажер», продумывали все свои действия не только при нормальном спуске, но и в случае возникновения непредвиденной ситуации.
Позже я убедился, какое это важное качество для космонавта — уметь проигрывать в голове все условия прыжка с парашютом, да и не только его. Космонавту на тренировке приходится воображением создавать всю обстановку космического полета, представлять все возможные ситуации и свои ответные действия на них, находить правильные решения в любом положении.
Даже после того, как у нас в Центре были установлены самые совершенные комплексные тренажеры, на которых с помощью электронно-вычислительной техники можно было воспроизвести любые мыслимые и немыслимые ситуации полета, все же роль парашютной подготовки осталась прежней.
Комплексные тренажеры, обладая всеми необходимыми для тренировки качествами, не обладали одним, главным из них — свойством вызывать эмоциональную напряженность.
Работая на тренажере, космонавт привыкает к мысли, что любую ситуацию можно переиграть, каждое ошибочное действие исправить, вернуться в исходное положение и все повторить сначала.
Самая сильная сторона парашютной подготовки именно в том и заключалась, что в ней органично сливались теория и практика. При прыжке уже ничего нельзя изменить, переиграть, повторить сызнова все то, что было задумано, намечено и не удалось выполнить в надлежащее время…
Завершив все предусмотренные программой прыжки, мы вернулись в Центр и снова «сели за парты». А несколько дней спустя провожали на космодром Валерия Быковского, Валентину Терешкову и их дублеров. Улетала также большая группа наших товарищей, которой предстояла работа в Центре управления полетом.
Потом настала и наша очередь. Звездный покидали все остальные члены нашего отряда. Мы разъезжались по разным районам страны, где размещались НИПы — наземноизмерительные пункты и пункты коротковолновой и ультракоротковолновой связи с космическими кораблями. Одни спешили в Крым, другие в Сибирь, третьи на Дальний Восток. Все НИПы были расположены так, чтобы большая часть полета космических кораблей проходила в пределе их радиовидимости. Поэтому даже в отдаленные точки Мирового океана выходили специально оснащенные корабли Академии наук СССР, которые там выполняли роль НИПов.
На пункт связи, на котором мне пришлось поработать, мы вылетели небольшой группой — товарищи по отряду, специалисты по космической технике, врачи.
Наша задача состояла в том, чтобы в момент прохождения космических кораблей в зоне нашего пункта поддерживать с ними связь, принимать донесения, анализировать их и передавать в Центр управления полетом. А если вдруг поступит тревожное сообщение о какихлибо неполадках в работе систем корабля, оперативно помочь космонавтам разобраться в причинах этих неполадок, найти пути к их устранению и подсказать, как разумнее всего действовать, чтобы ликвидировать эти неполадки.
Естественно, для того чтобы иметь право давать советы, подсказывать чтолибо, мы сами должны были хорошо знать все системы корабля, мельчайшие детали программы полета, характер проводимых экспериментов, иметь представление о различных нештатных ситуациях, которые могли возникнуть на борту корабля, и о путях их устранения. Вот почему в Звездном мы так же, как и назначенные на полет космонавты и их дублеры, тоже изучали материальную часть «Востоков» и программу их полета.
«Трудные дороги космоса», В.А.Шаталов