У космического порога
На практических занятиях мы не только учились оказывать первую медицинскую помощь друг другу, но и проводить наблюдения за состоянием здоровья и своего собственного, и здоровья своих товарищей. Бесконечное число раз измеряли давление крови, температуру, объем легких, подсчитывали пульс, частоту дыхания, брали кровь для анализов и т. д. и т. п.
Медицинских занятий было много. Порой нам казалось, что из нас готовят космических медиков, а не испытателей космической техники.
Наши лекторы и руководители Центра подготовки космонавтов, а среди них тогда было немало медиков, и даже во главе Центра стоял кандидат медицинских наук Евгений Анатольевич Карпов — опытный энергичный руководитель и крупный специалист в области авиационной медицины, — объясняли это тем, что на первом этапе пилотируемых полетов главным является не испытание космической техники — ее в космосе и без человека можно испытывать, а испытание самого человека. Необходимо было проверить его возможности в космическом полете.
Больше всего, пожалуй, тогда волновал вопрос — не окажется ли человек «лишним» на борту космического корабля, пассивным «пассажиром», не способным ни управлять кораблем, ни проводить какиелибо наблюдения, эксперименты и исследования в космосе. В конце концов, пилотируемые полеты намеревались проводить не ради самих полетов, а ради углубления и расширения человеческих знаний о космосе и вселенной и прежде всего о Земле.
Однако в то время — в начале шестидесятых годов — медики еще не так хорошо, как сегодня, знали о поведении человеческого организма в необычных для него условиях длительного космического полета.
Сегодня читателю может показаться это наивным, но до полета Гагарина находилось немало скептиков даже среди солидных ученых, которые вообще сомневались в возможности пилотируемых космических полетов.
Одни из них утверждали, что человек физически не сможет перенести всех тягот космического путешествия: перегрузок, вибрации, невесомости… Другие считали, что если человек и перенесет физические испытания, то не выдержит испытаний психических, что его мозг не справится с угнетающим чувством оторванности от всего земного, постоянного ощущения опасностей, висящих как дамоклов меч над головой. Ведь не исключены в космосе и случайные встречи с метеоритами (ежегодно на Землю падает их не одна тысяча!), и отказ какой-нибудь жизненно важной системы космического корабля (а помощи в космосе ждать неоткуда), и, наконец, могли возникнуть непредвиденные ошибки в работе как самого космонавта, гак и наземных средств управления и т. д. и т. п.
Если человек — заявляли они — и вернется живым из полета на Землю, то он вернется больным, психически ненормальным, что равносильно его смерти.
Однако большинство ученых уверенно смотрели в будущее. Они знали — когда человечество берется за решение сложных глобальных проблем, всегда находятся скептики, которые пророчат провал любому необычному, из ряда вон выходящему предприятию. Их сомнения и пессимистические прогнозы, хотя и тормозят движение человечества вперед, мешают этому движению, по тем не менее в какой-то степени и помогают ему.
Ведь именно в поисках контраргументов скептикам находятся наиболее интересные, целесообразные и совершенные пути решения той или иной проблемы.
Настоящие ученые всегда верили в безграничные воз, можности человека, в его удивительную способность приспосабливаться к самым трудным условиям существования. Верили, но… сомнения есть сомнения… Они рассеивались медленно, постепенно. Только после запусков первых искусственных спутников Земли стало ясно, что метеоритная опасность несколько преувеличена.
«Трудные дороги космоса», В.А.Шаталов