Мы доложили на Землю о выполнении первой части нашего задания и приступили к работе по второй части — проверили состояние соединительных цепей, всех рабочих систем станции.
Экипаж наш работал собранно, слаженно, напряженно, мы с Алексеем старались облегчить работу Николая Николаевича, пытались освободить его от выполнения некоторых операций. Он быстро разгадал нашу хитрость.
— Что вы меня жалеете? — набросился он на нас. — Дайте мне вдоволь наработаться!
Он заявил, что чувствует себя прекрасно и просит использовать его на все сто процентов. Состояние невесомости пришлось ему по душе, и он к нему быстро приспособился.
Временами Николай Николаевич отрывался от работы, заглядывал в иллюминатор, и тогда мы с Алексеем слышали уже привычное: «Ух ты, здорово-то как!»
Наш полет в состыкованном состоянии со станцией продолжался примерно 5 часов. Расставались с ней с грустью, позавидовали тем, кому придется поработать на самой станции, поработать хорошо, по-настоящему и довольно долго — более трех недель!
Вторую космическую ночь в корабле спали только мы с Алексеем. Николай Николаевич, как и когда-то Евгений Хрунов, провел всю ночь у иллюминатора —¦ работал и набирался впечатлений.
Назавтра впервые в практике пилотируемых полетов испытывалась новая схема посадки — включение тормозной двигательной установки и приземление в условиях темноты.
Весь заход на посадку космического корабля в ночное время напомнил мне посадку самолета в сложных метеорологических условиях — работали только по приборам, полностью доверяя их показаниям.
Молча поглядывали друг на друга в ожидании прохождения той или иной команды. Мы с Алексеем еще на Земле рассказывали Николаю Николаевичу о наших ощущениях при предыдущих спусках. И сейчас, чтобы избежать неожиданностей, предупреждали его о том, что ждет нас в следующую минуту.
Впрочем, даже приобретенный опыт в двух полетах не давал оснований быть равнодушными наблюдателями происходящего. После отработки тормозного двигателя все трое напряженно ждали момента, когда же на пульте управления зажжется транспарант «разделение».
Слышим сильный хлопок — это сработали пиропатроны и отделили от спускаемого аппарата орбитальный отсек и двигательную установку.
Пока все тихо и в иллюминаторах чернота. Но что это? Вокруг нас вдруг все начинает светиться. Невольно взглянул на часы, неужели приземляемся не в расчетное время и уже начался рассвет?
Нет, все правильно, спуск идет по графику, за бортом должна быть ночь. Почему же тогда так светло? Ведь перегрузок нет, значит, в плотные слои атмосферы еще
не вошли, и теплозащитный слой не горит. Что же это такое? Такого еще никто не наблюдал при спуске. Потом мы поняли — это светились ионизированные частицы разреженного воздуха. Днем их слабый свет не заметен, а вот ночью… удивительное зрелище!
Наконец послышался гул, и мы почувствовали, как нас вдавливает в кресла.
«Трудные дороги космоса», В.А.Шаталов