Затем мы продолжили совместную работу. Теперь мне не приходилось суетиться, переключать свое внимание с одного дела на другое — все делили на троих, у каждого были свои четкие обязанности. Женя занялся навигационными измерениями, кино и фотосъемками Земли и атмосферных явлений, Алексей на правах бортинженера приступил к проверке систем корабля. Я приводил в порядок записи в бортжурнале, ибо, пока был один, записи эти делал нерегулярно…
Наша работа изредка прерывалась восторженными возгласами Жени Хрунова, он звал нас к иллюминаторам посмотреть то на какойнибудь экзотический остров в океане, то на зарождающийся циклон, то на сахарную голову Килиманджаро. Надо отдать должное Евгению — свое дело он делал хорошо, специалисты на Земле высоко оценили его работу в космосе: снимки земной поверхности и всевозможных атмосферных явлений были отличными.
Алексей, контролируя работу систем, обнаружил, что во время маневров по сближению и стыковке мы очень экономно расходовали топливо, и вместе с Женей он выразил желание провести несколько маневров по «закрутке» и испытать «ходовые» качества корабля. Я уже хорошо освоил систему управления и поэтому смело исполнял обязанности инструктора.
Алексей пересел в мое кресло и взялся за ручки управления. Он убедился в послушности корабля.
Потом Евгений проделал эти же операции. И тоже уверенно и четко. На Земле на тренажерах мы все поработали неплохо и могли в любой момент подменять друг друга.
«Вывозная» программа была окончена. Мы перешли к выполнению основной.
По программе наступило время медицинских экспериментов — мы проверяли на себе, какое влияние оказала невесомость на остроту нашего зрения, на цветовые ощущения, на способность ориентироваться в пространстве, проверили чувствительность кожи, силу своих мышц. В бортжурнал записали основные «параметры» каждого.
Наступила пора отдыха — назавтра предстоял трудный день: сложная операция по подготовке к спуску корабля и сам спуск. Я перешел в орбитальный отсек. Устроился на диване — закрепил с обоих концов спальный мешок и нырнул в него. Но уснуть долго не мог — еще и еще раз продумывал прошедший день, анализировал все свои действия и действия своих товарищей, проигрывал в уме программу завтрашнего дня.
Скоро ко мне присоединился Алексей — он закончил свою работу и тоже стал готовиться ко сну. Свой спальный мешок он на подвесках растянул поперек орбитального отсека и забрался в него. Евгений от сна отказался. «Отосплюсь на Земле, — сказал он и попросил разрешения еще поработать: — Разве можно упустить такую возможность — когдато еще полетим в космос!»
Я не возражал. На следующий день основная нагрузка ляжет на нас с Алексеем, а Женя во время операции по спуску будет загружен меньше нас.
Хрунов опять перебрался в спускаемый аппарат да так и просидел всю «космическую ночь» возле иллюминатора, наблюдая за звездами и Землей и работая с фотоаппаратом. Работал он сверхдобросовестно и израсходовал весь запас пленки. Собранные в космосе материалы позволили ему на Земле серьезно заняться научной работой, и вскоре после нашего полета Евгений Васильевич Хрунов защитил кандидатскую диссертацию.
В 3 часа утра по московскому времени (это было уже 17 января) нас с Алексеем разбудил громкий голос Хрунова: «Подъем, ребята, подъем!»
«Трудные дороги космоса», В.А.Шаталов