На все эти дела ушло минут сорокпятьдесят, и вот мы снова заняли свои места в кабине спускаемого аппарата. С удовольствием посматриваю направо и на лево, на сидящих рядом друзей. До чего же уютно стало в корабле с их приходом! Искренне посочувствовал Борису — ведь он теперь в одиночестве будет заканчивать свой полет.
В расчетное время включили автоматику. Заработали двигатели отвода, разомкнулись замки сцепки. В перископ было видно, как «Союз-5» отошел от нас метров на 30—40. Включил ручное управление и «притормозил» расхождение. Затем выполнил маневр «зависание».
Поочередно мы развернули свои корабли на 90 градусов, чтобы можно было вести наблюдение друг за другом непосредственно через иллюминаторы. Сначала Алексей, а потом и мы с Женей увидели «Союз-5» совсем рядом. Можно было подумать, что два самолета летят в паре, строго выдерживая равнение.
По нашим командам Борис разворачивал свой корабль то в одну, то в другую сторону, потом у нас на глазах произвел «закрутку на Солнце».
Было очень интересно наблюдать, как разворачивается «Союз-5», как «задирает он нос» и встает «на дыбы», а наш строй при этом не нарушается… Будь это самолеты — при малейшем наклоне плоскостей они мгновенно разошлись бы в разные стороны, а наши корабли летят рядом, как будто бы ничего особенного и не произошло. Мне, летчику, такую картину наблюдать было очень странно.
Алексей старался запечатлеть все эти маневры корабля на кинопленке, но потом на Земле мы обнаружили, что забыли сменить у камеры широкоугольный объектив на телевик, и съемка оказалась не очень удачной: «Союз-5» выглядел в кадре маленьким комариком и не производил сильного впечатления. В оправдание могу только заметить, что эти съемки не были предусмотрены программой, мы производили их по собственной инициативе. Кроме того, переносная кинокамера улетела в космос, а конструкция наружной не обеспечивала контроля за положением объектива при съемке через иллюминатор корабля. Она попросту для этого не была приспособлена и переносилась внутрь корабля лишь для снятия кассет с экспонированной пленкой.
Наши корабли вотвот должны были войти в тень Земли, и мы с Борисом поспешили развести их, как говорится, «от греха подальше» — мало ли что может произойти в темноте. Войдя в тень, сразу же включили сигнальные огни.
Они хорошо просматривались и легко опознавались среди великого множества ярких звезд. На всякий случай я вел наблюдение в течение всего периода расхождения. После выхода из тени, убедившись, что расстояние между кораблями больше
200 метров, мы пожелали друг другу счастливого полета и далее работали каждый по своей программе.
Выполнив все запланированные наблюдения, мы решили «за праздничным столом» отметить наконец нашу встречу в космосе. Достали из контейнеров съестные припасы, уселись в кресла и… «чокнувшись» тубами с черносмородиновым соком, закусили принятую «чарочку» сублимированными продуктами.
В этот момент мы совсем забыли о своих недугах: и о головной боли, и о раздутых лицах, и о всяких прочих вестибулярных расстройствах — нам было очень хорошо и легко втроем.
Ужин был коротким. Потом друзья «обживали» корабль, а я развернул газеты и начал их просматривать. С огромным удовольствием прочитал письмо от жены и короткую записку от Николая Петровича Каманина.
«Трудные дороги космоса», В.А.Шаталов