Внимательно прислушиваюсь и тут же четко улавливаю гул заработавших двигателей. С облегчением вздохнул. На душе стало легко и радостно. Перегрузки вновь стали нарастать. Картина складывалась очень похожей на ту, которую не раз приходилось испытывать на центрифуге. Те же провалы и медленное нарастание перегрузок, те же величины их при работе разных ступеней ракеты. Я с благодарностью вспомнил всех тех, кто так тщательно продумал методику тренировок. Пока мне все понятно, все знакомо, все уже пережито на Земле…
Жду… Сейчас должны закончить свою работу двигатели третьей ступени. Включатся бортовые часы, «глобус» начнет отсчет витков, загорятся соответствующие моменту транспаранты. Прошло всего девять минут, а мне кажется, что я нахожусь в полете уже не первые сутки. И все лечу и лечу… Так можно и до Луны долететь. И до Марса… А то и до ближайшей звезды… Почему же не загораются транспаранты?
Вспоминаю стихи Маршака о времени:
Я знаю, время растяжимо, Оно зависит от того, Какого рода содержимым Вы наполняете его…
«Содержимое», которым я заполняю свое время, — ожидание. Ожидание… Ожидание…
Наконец ярко вспыхивает долгожданный транспарант. Снова в корабле воцаряется тишина. Сердце мое вдруг срывается с места и кудато летит из груди. Мне становится ужасно легко, кажется, что я всплываю со своего места и устремляюсь к потолку. Невольно хватаюсь руками за поручни кресла… Это наступила невесомость. Невесомость!
Я не могу сказать, что ощущения были для меня совершенно новыми и неожиданными. Я хорошо представлял себе невесомость по лекциям, из книг, по рассказам друзей, побывавших в космосе. Наконец я не раз испытывал эту самую невесомость в нашей «летающей лаборатории».
Но невесомость «лабораторная» и настоящая, «космическая», — это, как говорят в Одессе, «две большие разницы».
Вот когда я позавидовал журналистам, их умению найти нужные и точные слова, образные сравнения, чтобы передать читателю точную картину увиденного и пережитого…
Сердце мое билось учащенно. Чувствовалась какаято необыкновенная легкость не только в теле, но и… мыслях. Хотелось прыгать, петь, смеяться…
Однако заниматься самоанализом, а тем более пением, некогда. Автоматика выдавала одну за другой команды на раскрытие панелей солнечных батарей, радиосвязных антенн, включение двигателей для стабилизации корабля, приведение всех систем в рабочее состояние.
Моя задача — очень тщательно и скрупулезно, но секундомеру контролировать прохождение этих команд и при необходимости быть готовым вмешаться, повторить с пульта пилота выдачу нужной, но пропущенной автоматикой команды, чтобы не нарушить гармонию работы всех систем.
Я напряженно работал и ждал — вот сейчас произойдет что-то такое необычное, неожиданное, появится какая-нибудь вводная, как это обычно бывало при работе на комплексном тренажере. Трудно было поверить, что в реальном полете все может идти так гладко и спокойно.
«Трудные дороги космоса», В.А.Шаталов