Это сообщение мгновенно сбросило лирическое настроение. Я как будто вернулся с небес на землю. Шесть лет я готовился к старту. Мечтал, работал, тренировался, и все, оказывается, напрасно…
«Почему напрасно? — перебиваю я сам себя. — Сказано — полечу завтра. Значит, ничего страшного нет, небольшая задержка — и все… Все… А может быть, вообще все… Конец… И космоса мне не видать…»
Мысли мои путались. И все же я взял себя в руки. «Держись! Нельзя раскисать».
Сколько так прошло времени — не могу сказать.
Наконец за бортом послышался какой-то стук, скрежет, я почувствовал, как открыли люк орбитального отсека, потом спускаемого аппарата.
Мне показалось, что пришедшие ко мне специалисты расстроены больше меня самого, как будто это по их вине задержался мой старт.
— Не беспокойся, ничего страшного не произошло, — сказал тот, кто первым оказался рядом со мной. — Засомневались в показаниях одного приборчика. Сейчас его еще раз проверят, если нужно — заменят. Ну а завтра в это же время полетишь… Обязательно полетишь…
— Все правильно, так и должно быть, — отшутился я, — кто же улетает в космос в понедельник, это трудный день…
Все рассмеялись, и обстановка разрядилась. Специалисты вздохнули с облегчением.
Вероятность задержки старта и переноса его на последующие дни предусматривается заранее и учитывается при подготовке исходных данных. Так поступаем и мы и американцы. Обычно намечается сразу несколько «стартовых окон» — то есть несколько отрезков времени, в которые наиболее целесообразен старт, для того чтобы экипаж корабля мог выполнить программу в оптимальных условиях. Так, в 1975 году, когда готовился наш совместный эксперимент «Союз» — «Аполлон», для запуска «Аполлона» было предусмотрено целых четыре десятиминутных «окна». Если бы он не смог стартовать 15 июля, то для него были рассчитаны «окна» и на 16, и на 17, и на 18 июля.
Мое «стартовое окно» не более пяти минут, не «окно», а маленькая «форточка»…
Ужасно медленно лифт спускает меня на землю. Раскрывается дверца, и меня встречают председатель Государственной комиссии и руководители полета. Мне показалось, что переживают они гораздо больше моего. И я, стараясь рассеять напряжение, шутливо докладываю:
— Побил рекорд точности. Приземлился там, откуда хотел взлететь.
Шутку приняли. Руководители, выслушав мой официальный доклад, заверили, что завтра старт состоится и все пойдет по плану.
В гостинице меня встретили расстроенные друзья.
Понимая их настроение, мне хотелось успокоить их всех, убедить в том, что ничего непоправимого не произошло и не стоит огорчаться. Старт состоится завтра, и состоится непременно.
К нам в комнату под разными предлогами заходили медики. Только много позже я сообразил — проверяли, как я переношу отмену старта, не сказалось ли это на моей психике. Но все было в порядке. Наверное, потому, что мне приходилось больше играть роль успокаивающего. Если бы я все время сам думал о своем состоянии, наверное бы, назавтра в космос отправился мой дублер.
И вторую ночь перед стартом я проспал спокойно, без сновидений. Утром 14 января все повторилось сначала. Но теперь все процедуры и церемонии мне были знакомы на практике, и я чувствовал себя еще более уверенно.
На этот раз старательно почистил полетный костюм и вместо унтов надел ботинки.
Точно в установленное время занял место в кабине спускаемого аппарата. Проверил укладку оборудования, работу всех систем корабля.
Когда объявили пятнадцатиминутную готовность, сердце мое учащенно забилось — наступил критический момент, как и накануне: полечу или опять отменят старт?
На связи руководители полетом.
— Как настроение, «Амур»?
— Нормально, — отвечаю, а сам думаю, а что он еще мне скажет?
Но разговор продолжается спокойно:
— У нас все в порядке. Все нормально. Желаю счастливого пути и мягкой посадки!
Благодарю за пожелание, обещаю оправдать доверие и выполнить задание как можно лучше… Объявляется пятиминутная готовность. Начинаю успокаиваться. Ключ на старт!
Ведется последний отсчет секунд. 10, 9, 8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1… Зажигание! Слышу все нарастающий рев двигателей, ракета дрожит мелкой дрожью, рвется в космос. Наконец почувствовал, как она стронулась с места и начала подъем.
Наступило то самое мгновение, которого я ждал так долго.
«Поезд тронулся, — подумал я. — Поехали!»
Наверное, старт у всех вызывает одинаковые мысли, одинаковые эмоции.
«Трудные дороги космоса», В.А.Шаталов