Возможность выполнения стыковки с помощью ручного управления вызывала тогда много сомнений.
Многие сторонники автоматических систем считали, что человеку трудно будет справиться с быстро меняющейся обстановкой полета и отследить одновременно так много отклонений в самых разных направлениях.
Получив хорошую подготовку на тренажере, я был твердо убежден в успешном выполнении этих операций вручную. Мои товарищи были такого же мнения.
Мы считали, что космонавту значительно легче вручную состыковать корабли, чем быть беспристрастным контролером при автоматической системе, ожидая, «как бы чего не вышло», и быть готовым в любой момент взять управление на себя. Расход нервной энергии космонавта при автоматической стыковке настолько значителен, что никак себя оправдать не может.
Разговоры и споры на эту тему велись тогда почти до старта корабля. Руководители полета давали возможность и той и другой стороне доказывать свою правоту. И только когда они убедились, что наша четверка работает надежно и создается полная уверенность в успехе, приняли в споре нашу сторону. Нам было очень приятно, что и наш наставник генерал-полковник авиации Н. П. Каманин тоже поддержал нас. Вопрос о ручной стыковке был решен.
Не менее сложными оказались тренировки но отработке перехода двух космонавтов из корабля в корабль через открытый космос.
Схема перехода в принципе не так уж сложна. Но для того чтобы четко выполнить ее в космосе, Елисееву и Хрунову нужно было провести десятки и сотни тренировок на Земле.
Сначала всю операцию ребята проделывали на тренажере в обычных земных условиях. Потом тренажер перенесли в огромную барокамеру, где весь маневр перехода отрабатывался в условиях высокого разрежения воздуха, почти в вакууме. Такие тренировки прививали чувство напряженной ответственности за все действия в открытом космосе. Ведь хочешь этого или нет, но, тренируясь в обычных, «земных» условиях, постепенно привыкаешь к безнаказанности за отдельные оплошности и чувство опасности притупляется.
Но в космосе действует еще один немаловажный фактор — невесомость. Надо было провести тренировки и в условиях невесомости — на «летающих лабораториях».
Но невесомость в них может быть получена на короткое время — не более чем на 20—30 секунд. А ведь переход из корабля в корабль, по нашим расчетам, должен был занять не менее полутора часов. Вот и пришлось весь процесс перехода разбить на микроучастки и отрабатывать всю операцию маленькими порциями.
Сколько же раз должен был летчик «летающей лаборатории» набирать высоту, а потом бросать свою машину в пикирование, для того чтобы прошла только одна тренировка перехода в полном объеме!
Переход из корабля в корабль и работа в скафандре в открытом космосе могут имитироваться также и в стационарном бассейне, так называемом «бассейне гидроневесомости».
Но в гидроневесомости отрабатываются в основном операции, проводимые в скафандрах. Космонавт в скафандре уравновешивается грузом по отношению к воде и чувствует себя там как в невесомости. Но в воде нельзя учиться надевать скафандр. Это возможно только в «летающей лаборатории»…
Когда все программные тренировки и занятия были завершены, мы, как это принято при подготовке к космическим полетам, сдали экзамен. Экзаменом послужила комплексная тренировка — генеральная репетиция всего полета…
«Трудные дороги космоса», В.А.Шаталов