Все чаще и чаще мы приходили к общему мнению, что любая ошибка, допущенная кемлибо во время тренировки, должна считаться общей ошибкой всего экипажа и держать ответ за нее должен весь наш маленький коллектив.
А сделав этот первый очень важный шаг к сближению, мы не могли не сделать и второго — договориться о том, чтобы все сложные операции проводить не в одиночку, а только под общим контролем, с подстраховкой друг друга. Выглядело это примерно так: предстоит проделать какую-то сложную операцию — все внимание экипажа сосредоточивается на том, кто за эту операцию отвечает.
Он проделывает подготовительную работу, имитирует предстоящие действия и взглядом спрашивает у товарищей одобрение. Если все в порядке и одобрение получено. — можно действовать смело, уверенно — ошибка исключена. А если и будет допущена, значит, чегото недопонимает весь экипаж.
Начинается совместный разбор, выяснение обстоя» тельств, консультации у методистов. И как только вопрос проясняется, операцию повторяем еще раз и два, а если нужно, и тричетыре раза.
Качество наших тренировок сразу заметно улучшилось, и методисты, переживавшие поначалу, что мы работаем медленно и не все у нас ладится, теперь только удивлялись, как быстро и слаженно мы отрабатываем этап за этапом.
Мы же все больше и больше обретали уверенность в конечном успехе нашего эксперимента в космосе, а главное, начали чувствовать какоето влечение друг к другу, нам хотелось работать вместе еще и еще, мы считали часы, когда приходилось быть нам поврозь.
Мне очень нравились мои товарищи по экипажу. Сильные, мужественные люди, чемто похожие друг на друга и в то же время такие разные! О Борисе Волынове я уже рассказывал читателям.
Алексей Елисеев — талантливый инженер, хороший, гнающий специалист. Поначалу он показался мне нелюдимым, угрюмым, но уже после первых совместных тренировок я понял, что ошибся, — Алексей умел быть и общительным и веселым, он хорошо чувствовал и понимал юмор. Порой он бывал резок с товарищами, но быстро отходил и тогда становился даже излишне стеснительным, тихим, скромным.
Как бортинженер он был незаменим — прекрасно знал конструкцию корабля, охотно делился своими знаниями с нами, всегда мог ответить на любой технический вопрос, да и не только технический — с ним можно было говорить о чем угодно. Увлекался он литературой, музыкой, театром. Алексей хороший спортсмен — один из немногих из нас имел значок мастера спорта СССР и даже входил одно время в состав сборкой команды СССР по фехтованию.
Евгений Хрунов — летчик, один из ветеранов отряда космонавтов. Он так увлекся своей новой профессией, что буквально не вылезал из тренажера и готов был тренироваться без конца. По характеру он человек настойчивый и удивительно упрямый. Во всем хотел разобраться только сам, до всего дойти своим умом и во что бы то ни стало добивался поставленных перед собой целей. Если он в чем-либо был твердо убежден — разубедить его было делом почти невозможным. Но, будучи человеком принципиальным, он умел признавать свои ошибки. Правда, ошибок то он почти не совершал, перед тем как что-то сделать, сказать — всегда все тщательно продумывал, взвешивал.
Наиболее сложными и ответственными операциями в программе нашего полета были, несомненно, стыковка двух кораблей и переход космонавтов через открытый космос из корабля в корабль.
На отработку этих операций отводилась большая часть нашего времени.
«Трудные дороги космоса», В.А.Шаталов