Что же нам было делать? Соблазнившись возможностью перевода в техническое училище, где перспективы рисовались более определенно, из Качинского училища уехало много моих друзей. Они закончили свои училища раньше меня и стали офицерами… Но… не летчиками.
А я очень хотел быть именно летчиком. Решил ждать. И дождался. В училище был создан «теоретический батальон», в который зачислили всех «спецов» — выпускников школ ВВС.
Ну что же, подумал я, «теоретический» так «теоретический». Снова появилась надежда, что когда-нибудь и я полечу. Настроение мое заметно поднялось.
Потянулись ставшие уже привычными школьные занятия. По существу, мы повторяли материал, пройденный в спецшколе. Но я занимался с охотой. Постарался убедить себя, что без прочных теоретических знаний все равно хорошего летчика из меня не получится.
А «повторение — мать учения», и значит, все складывается не так уж плохо.
Незаметно пролетел год. Весной 1946 года нас направили в учебную часть для прохождения летной практики, и наши старшие товарищивторокурсники приступили к полетам на «уточках» — самолетах УТ2.
Все свободное от дежурств и нарядов время я старался проводить на летном поле — поближе к самолетам. Наблюдал за полетами, помогал, если вдруг кому-нибудь требовалась моя помощь.
Усердие мое было вознаграждено. Инструкторы заметили меня и, наверное, догадались, что мне очень хочется полетать. А я этого и не скрывал…
Мое первое воздушное путешествие состоялось на Як11, на котором курсант совершал очередной самостоятельный вылет. На всю жизнь запомнил яркий солнечный день и кабину самолета, в которой я выполнял роль «весовой нагрузки» для поддержания центровки самолета в полете.
Скоро подошла и наша очередь. Мы сдали необходимые зачеты по мат-части, по теории, знанию инструкции по технике пилотирования и получили разрешение на вылет с инструктором.
Мой первый инструктор — Володя Ларионов. Его только что выпустили из училища, и это был его первый вылет с курсантом.
Задание на первый полет получили простое: взлететь, сделать два круга над аэродромом и идти на посадку. Моя задача была еще проще — сидеть тихо, «как мышь», внимательно следить за действиями инструктора и запоминать все, что он делает в полете.
«Только ничего руками не трогай!» — строго предупредил меня Володя.
Взлетели нормально. Выполнили полет по кругу на высоте 800 метров. Начали делать второй разворот, и тут вдруг мотор зачихал: «чухчух, чухчух». Потом еще раз «чухчух, чухчух» и совсем остановился…
Быстро перебрал в памяти, отчего это могло случиться: отказ зажигания, засорение карбюратора, отсутствие горючего? Но самолет только что был проверен и заправлен. Значит, этого не может быть. На секунду вызвала сомнение рукоятка бензокрана, которая была направлена вверх, а не вниз, как положено. Но может быть, насос неисправен и Володя сам повернул ее вверх, чтобы обеспечить подачу бензина самотеком из верхнего бачка?
«Трудные дороги космоса», В.А.Шаталов