Сказать, что перед следующим уроком я волновался — это значит ничего не сказать. Как подготовятся? Как будут отвечать? Сколько решат задач? По расписанию новый урок третий, а упражнения сдали на первом. Стопка проверенных тетрадей все растет.
Наконец, последняя. Всё! Даже самые слабые (если верить классному журналу) решили столько, сколько я ждал от лучших, а четверо решили все упражнения из стабильного сборника — 27 задач! К устным же ответам своих «непутевых» питомцев не смогла придраться даже их учительница. Что это? Новизна впечатлений? Демарш? Ни то, ни другое. Свердловская учительница, ознакомившись по газетным публикациям с некоторыми элементами новой методики, разрешила учащимся решать столько задач, сколько они хотят. И ребята начали приносить ежедневно в 5—10 раз больше обычного.
— Но почему же вы раньше решали так неохотно? — обратилась она к классу, убедившись, что новое отношение ребят к математике не вспышка и не кратковременное увлечение, а нормальная реакция на какие-то новые, еще не осознанные ею закономерности в психологии детского труда.
— Так ведь раньше,— бесхитростно ответила ей одна ученица,— мы решали для вас…
Для вас… В этом вся психология. Дети чрезвычайно неохотно выполняют все то, что не находит отклика в их собственных чувствах, не вызывает стремления к активной деятельности.
Для них значительно более невыносимым, чем для нас, взрослых, является чувство угнетения. Милые же восторги и мелочная опека родителей, источаемые порою без всякой меры, неизбежно способствуют развитию в детях негативных качеств — эгоизма и иждивенчества. Отрешиться от них в зрелом возрасте оказывается необычайно трудно. Порою даже невозможно. Не учитывать этого фактора при работе с большими коллективами детей — это значит заведомо идти на острейшие учебно-воспитательные конфликты.
«Куда и как исчезли тройки», В.Ф.Шаталов