Наверху девушки работали попеременно. Одна зашивала мешковину или красила купол, другая — страховала подругу, подавала краску и кисти. Однажды в ноябре 1941 года, во время работы на шпиле Инженерного замка, когда обе высотницы находились наверху, подсобники во время бомбежки исчезли, привязав к перилам веревки, на которых висели девушки, да так и не вернулись.
Спуститься вниз удалось лишь ночью. Помогли раненые из госпиталя, разместившегося в Инженерном замке. Шестнадцать часов провели девушки на высоте на ледяном ветру.
— После этого Аля заболела, — рассказывает Ольга Афанасьевна. — Жаловалась, что болят почки. Не было у нас тогда необходимой теплой одежды. Вскоре Аля слегла. Из последнего письма Александры Пригожевой своему любимому.
«Ленинград 22 марта 1942 года. Дорогой Коля!.. Жду смерти. Принималась тебе писать три раза и три раза не могла закончить — нет сил. Ничего не вижу, чувствую себя скверно… Я похоронила отца, мать. Теперь — сестренка и я… Забеги ко мне. Я нахожусь в этом же доме в кв. 10… Вход с улицы, последний этаж направо.
Заходи, дорогой, и посмотри на меня, на кого я стала похожа.
Целую! Аля».
Через несколько дней Александра Пригожева умерла от истощения. Ей было двадцать лет. Ольга Фирсова, преодолевая приступы слабости и цинги, продолжала маскировочные работы на высоте со случайно найденными напарницами, страхующими ее снизу. А потом состав бригады верхолазов стабилизировался. На помощь Ольге пришли Михаил Шестаков, Татьяна Визель, Андрей Сафонов. В связке с Татьяной Визель Фирсова обмеривала исторические здания и архитектурные памятники Ленинграда, чтобы их можно было восстановить в случае гибели от снаряда или бомбы.
Можно только поражаться мужеству этой хрупкой сероглазой девушки! Люди ходили с трудом, порой были не в силах подняться на второй этаж, а Ольга — постоянно на высоте двадцати — тридцати этажей. Голова кружилась от голода, и без того тяжелый инструмент казался еще тяжелее. Сердце сжимала незаживающая боль: умерла мама, убит брат…
— Работа была беспрерывной, — продолжает Ольга Афанасьевна. — Однажды, во время маскировки церкви Иоанна Предтечи, начался шрапнельный обстрел со стороны Лигово, и моя случайная напарница (некому было помочь), испугавшись, бросила страховку и убежала. Я пролетела десять метров и ударилась о кровлю шпиля. Удержалась чудом, содрав веревкой кожу на ладонях. Сломала два крестцовых позвонка.
Еще один перелом Фирсова получила во время маскировки главного купола собора Николы Морского. Ее страховал снизу Михаил Шестаков. Ольга встала ему на плечи, ухватилась пальцами за трехсантиметровые рубцы кровли, пытаясь подтянуться и влезть наверх. Ей почти удалось выбраться на луковицу. Подвела старая веревка, свисавшая с креста. Фирсова ухватилась за нее и в следующий миг рухнула вниз (веревка оборвалась), пролетев вниз головой более десяти метров. Напарник удержал ее на капроновом репшнуре. Но удар о медную кровлю был страшным. Обжигающая боль в спине. Перелом грудного позвонка.
Михаила Ивановича Шестакова отозвали на фронт. Ольга Фирсова продолжала работать. Одна. Потом пыталась подыскать помощников. В последний день апреля 1945 года Ольга вновь поднялась на шпиль Адмиралтейства, распорола ножом грубую мешковину защитного чехла. И засияла золотая Адмиралтейская игла. Громовым «ура» откликнулась на это Дворцовая площадь, где моряки Балтийского флота готовились к первомайскому параду.
С тех пор прошло сорок лет. Уже нет ни Т. Э. Визель, ни М. И. Шестакова, ни А. Н. Сафонова. Остались двое. С удивительной нежностью относятся они друг к другу. Эти пожилые люди, прошедшие через тягчайшие испытания судьбы, для друзей — все те же Оленька и Мишенька… далее
Л. Замятин