Стоя на скобе, Миша глянул вниз и вдруг почувствовал себя парящим в воздухе. Закружилась голова, разлилась по телу предательская слабость. «Миша, не смотри вниз! Смотри вперед, на тот берег Невы!» — кричит Алоиз.
И, взяв себя в руки, он двинулся в сумрачное небо. Шпиль раскачивается, словно мачта яхты, дрейфующей на штормовых волнах. Вот и самое трудное место — выход на шар. Нависание. Спина восходителя отклоняется от вертикали, но движения его четки и уверены. Еще усилие, и Миша, подтягиваясь на руках, вылезает на шар. За основание креста он закрепляет свою самостраховку. Теперь можно отдышаться… И глянуть вниз. На стрелке Васильевского острова стоят зенитные батареи. На замерзшей Неве вытянулись серые тела эсминцев. А на юге, на линии фронта, видны красные всполохи взрывов…
Подвесившись на парашютных стропах на стометровой высоте, Миша и Алоиз, как заправские маляры-высотники, наносят на золотую поверхность шпиля корабельную краску цвета мглистого ленинградского неба. И постепенно скрывается от глаз фашистских артиллеристов и летчиков яркий и четкий ориентир — золотая игла Петропавловки. Этот шпиль позолочен при помощи гальванопластики и поэтому его можно красить: краску позднее снимут специальными химикатами, не повредив позолоты. Новоиспеченным малярам приходится работать ночами — днем не позволяют фашистские самолеты.
Трудно представить себе Ленинград без граненых шпилей Адмиралтейства, Петропавловской крепости, Инженерного замка, без круглого златоглавого купола Исаакиевского собора. Они радуют глаз даже в ненастный осенний день. Но когда вокруг Ленинграда замкнулось кольцо фашистской блокады, яркие бликующие шпили стали прекрасными ориентирами для вражеских артиллеристов и летчиков, и решили тогда, что их необходимо срочно замаскировать. Но как это осуществить? Возводить деревянные леса? Но ведь достаточно одной-единственной зажигательной бомбы, чтобы их спалить. Возникла даже мысль о демонтаже шпилей. Но тут вспомнили про альпинистов. Они должны выручить.
Первой нашли хормейстера Ольгу Фирсову, перед самой войной окончившую Ленинградскую консерваторию (она разгружала мины в порту). Ольга отыскала своих друзей по горовосхождениям: делопроизводителя ДСО «Искусство» Александру Пригожеву и осветителя киностудии «Ленфильм» Алоиза Зембу. Алоиз сообщил девушкам, что в госпитале лежит его напарник по связке — младший лейтенант Михаил Бобров, раненный в ногу.
Четверка альпинистов пришла в Отдел охраны памятников на совещание, в котором участвовали представитель штаба Ленинградского фронта, представитель МПВО, главный архитектор города Н. В. Баранов, начальник Управления культуры Б. И. Загурский.
Начать маскировку решили с Адмиралтейства, закрыв его шпиль защитным чехлом из мешковины (тонкие листики золота посажены здесь на клей — окраска их недопустима).
Никому из четверых не приходилось прежде заниматься верхолазными работами. Но они понимали, что, кроме них, никто не справится с заданием. Сначала надо было укрепить на самом верху Адмиралтейского шпиля, рядом с золотым фрегатом, блок и затем перекинуть через него веревку. В течение двух недель пытался сделать это лейтенант В. Г. Судаков, поднимаясь к вершине шпиля на воздушном шаре-прыгунчике. Мешал сильный ветер. Наконец удалось закрепить блок на семидесятидвухметровой высоте. С помощью лебедки подняли наверх гигантский чехол из мешковины весом в полтонны. И тогда за дело принялась связка Алоиз Земба — Михаил Бобров.
День за днем, страхуя друг друга, они поочередно поднимались на шпиль, зачехлив сначала фрегат, затем корону и «яблоко». Теперь поднялись наверх и альпинистки. Ольга и Александра, обтянув чехол, сшивали его с двух сторон бечевкой. Однажды со стороны Дворцового моста вынырнул из облаков фашистский истребитель и с ходу дал пулеметную очередь по шпилю — враг не желал мириться с утратой ориентиров. Пули прошили позолоту рядом с Ольгой Фирсовой. Самолет промчался так близко, что девушка успела разглядеть лицо летчика… далее
Л. Замятин