Над городом плывет музыка. Уходит вверх. Там, в вышине, звуки сталкиваются, разрастаются, сливаются в мощный аккорд. Густой плотной массой заполняют улицы и площади, отдаются под сводами дворцов и соборов, заставляют вибрировать купола и стены, рождая многоголосое эхо. Никого уже не удивляет колоссальный состав оркестра. Множество труб, тромбонов, флейт, фаготов, барабанов (их 300!), таинственный тамтам, секрет изготовления которого известен лишь в Китае и Турции. Гигантский хор инструментов не оглушает, наоборот, звучит стройно и слаженно. Отдельные группы перекликаются и вторят друг другу, создавая ощущение необъятного пространства. Парижане с уважением думают о создателе этой музыки Франсуа Госсеке — первом среди композиторов революции.
Да, музыка прекрасна, и все же чего-то в ней недостает… Человеческих голосов, их волнения, теплоты, одушевленности. Не хватает песни! Песню ждут.
А она уже есть. Она спешит в Париж — на защиту революции от ненавистных аристократов и пруссаков. Ее поют марсельские добровольцы, шагая по пыльным дорогам Южной Франции. Песня придает им силы, заменяя хлеб и вино. Они поют сухими, обожженными жаждой глотками, голодные, усталые и верят: революция победит! Они проходят по Франции и всюду оставляют свою песню — как пароль, как призыв, объединяющий на борьбу:
Вперед, плечом к плечу шагая!
Священна к родине любовь,
Вперед, свобода дорогая,
Одушевляй нас вновь и вновь.
28 июля 1792 года марсельцы вступают в Париж. Горожане встречают их радостными криками. С восторгом смотрят на этих усталых, загорелых до черноты людей. Их мундиры выгорели и обтрепались, сапоги запылились и побелели, но огненно-красны их колпаки, и тем же багряным пламенем горит их песня:
Вперед, сыны Отчизны милой!
Мгновенье славы настает!
Да, это та песня, которую ждали, которая должна была, не могла не появиться. Она казалась знакомой. Узнавали этот энергичный, подтянутый ритм военного марша, так часто звучащий в последнее время на улицах Парижа; и смелый, решительный взлет мелодии, звенящей призывом ораторской речи.
Песня вела за собой, заставляя сердца биться в едином стремлении — победить или пасть в борьбе за свободу. Песню подхватили. Подпевали мелодии, повторяли сразу запоминавшийся припев. Не успели марсельцы расположиться на отдых, как их окружили, разбили на группы, потребовали еще раз, с начала до конца пропеть все куплеты. Следом за смущенными своей непривычной ролью учителями твердили слова. Старались запомнить получше, чтобы петь самим и научить товарищей. На вопрос: «Кто сочинил песню?» марсельцы недоуменно пожимали плечами: «Не все ли равно, главное — она наша».
Да, Марш марсельцев не требовал рекомендаций. Он завоевывал признание сразу, с быстротой и легкостью поистине поразительными. Минуло не многим более трех часов с тех пор, как песня пришла в Париж, а ее пел уже весь город. «Марсельеза» — так стали называть песню для краткости — сразу, «без боя» вытеснила своих предшественниц «Qaira» и «Карманьолу».
Ни одно празднество, ни одна манифестация не обходилась теперь без «Марсельезы». Ее играли и пели в клубах, на банкетах, в театрах, на торжественных митингах. По приказу военного министра Сервана ее печатали невероятным по тем временам тиражом в сто тысяч экземпляров и рассылали по всем музыкантским командам армии. Вскоре во Франции не осталось ни одного города, ни одной провинции, где бы не звучала «Марсельеза». Еще никогда ни одно творение национальных гениев, от Люлли до Мольера, не пользовалось такой всенародной популярностью, как эта песня. Прекрасно вооруженные и обученные армии монархов отступают перед яростной отвагой французских добровольцев, идущих в атаку с пением «Марсельезы»… далее
Э. Великович