«Марсельеза» грянула из недр революционной Франции… поднявшейся против короля и феодалов. Она — выражение пламенной и страстной воли революционного народа, его порыв и героизм. Она — революция.
Морис Торез
Город проснулся от выстрелов. Стреляла сигнальная пушка. Три залпа прогремели один за другим, и сразу же со всех концов забили барабаны. Колючее «тра-та-та-та» раскатилось по улицам, ударилось в стены, защелкало по черепичным крышам.
Люди бросились к окнам: неужели война?!
Уже три месяца Национальное собрание не могло прийти к определенному решению: объявлять или не объявлять войну прусскому королю и австрийскому императору. Сегодня, в воскресное утро 22 июля 1792 года, вопрос должен был решиться окончательно.
На Гревской площади напротив ратуши выстроились полки парижского гарнизона. В восемь часов утра растворились тяжелые двери. Показались муниципальные чиновники, облаченные в парадные одежды. Им подвели коней. Полки начали переcтраиваться. Во главе встали трубачи. За ними — кавалерия и отряды Национальной гвардии. В середине, за артиллерией и военным оркестром, ехали чиновники муниципалитета. За чиновниками следовал всадник с огромным трехцветным знаменем. В синеве июльского неба горела кроваво-красная надпись: «Граждане! Отечество в опасности!»
Разделившись на две колонны, чтобы охватить кварталы по обеим берегам Сены, процессия двинулась. Ряды всадников, стройные шеренги пехоты, пушки, грузно ползущие в тучах пыли, — весь этот устрашающий парад постепенно втягивался в узкие извилистые улочки старого города. Кованые сапоги, копыта лошадей, тяжелые колеса пушек прижимали и выворачивали траву, вдавливали в землю желтые головки одуванчиков. Названия улиц говорили о мирной тишине, дышали свежестью полей: Щавельная, Пастушеская, Капустные мостки, Набережная вязов. Странно было видеть на них воинские мундиры, развернутые знамена, слышать лязг и скрежет, треск барабанов, тревожные выкрики стражников: «Граждане! Отечество в опасности!» Казалось, в город входит вражеское войско, готовое сокрушить все, что помешает его продвижению. Еще немного — и затрещат, рухнут, рассыплются в прах старые, потемневшие от времени дома Парижа.
Через каждые полчаса процессия останавливалась. Чиновники громко, нараспев читали прокламацию Национального собрания. Тяжелые чеканные фразы падали в толпу: «К оружию, граждане! Развернут военный стяг! Сигнал дан! Пусть трепещут коронованные деспоты! В поход! Будем свободными людьми до последнего вздоха! Направим все наши стремления на благо Отечества и счастье всего людского рода!»
Удивительно складывается порой судьба человека — вдруг к концу жизни нежданная приходит слава. Франсуа Госсеку исполнилось пятьдесят пять, когда народ захватил Бастилию. Организатор и директор Королевской школы пения и декламации, педагог, автор множества симфоний и духовных сочинений, Госсек пользовался известностью и уважением, однако его творческие способности, казалось, иссякли. Композитор и сам так думал. Но революция открывает в людях такое, о чем они и сами не подозревают. Кровь простолюдина и давняя, передаваемая, из поколения в поколение ненависть к аристократам придали Госсеку новые силы, возвысили его талант до озарений гениальности.
Госсек первым понял: новое время требует нового искусства. Дико выносить изнеженные менуэты на площади, бурлящие взбудораженной толпой. Старый стиль — жеманный и чувствительный — умер навсегда и безвозвратно. Нужны иные краски — мощные, величественные, способные пробудить в народе героическую энергию.
Бернару Саррету — верному помощнику Госсека — около тридцати. У него железная хватка и чутье гончей. Он настоящий гасконец: горячий, быстрый, с обжигающим взглядом темных глаз и холодным расчетливым умом. В начале революции Саррет был единственным, кто додумался собрать остатки музыкантских команд французской гвардии и объединить их в оркестр. Целый год он содержит музыкантов на собственные средства. Его оркестр играет всюду. Без него не обходится ни одно народное празднество. Наконец Конвент решает взять музыкантов на государственное обеспечение и создает на основе оркестра бесплатную Музыкальную школу Национальной гвардии. Теперь на праздниках и манифестациях играют вместе два поколения: учителя и ученики… далее
Э. Великович