1868 года, мая 11-го дня. «…Не имея времени распространяться о ходе самих исследований, я сообщу только те выводы, к которым пришел…
Для того чтобы яснее представить закон изменения структуры стали от ее нагревания, я начерчу прямую линию, на которой… отмечу несколько особенных точек…
Значение точки «А» заключается в следующем: сталь, как бы тверда она ни была, будучи нагрета ниже точки «а», не принимает закалки, как бы быстро ее не охлаждали…
Значение точки «В». Сталь, будучи нагрета ниже точки «В», не изменяет своей структуры… Как только температура стали возвысилась до точки «В», масса стали быстро переходит из зернистого… в аморфное состояние, которое удерживает при дальнейшем нагревании до самой точки плавления…
Лучше и вернее мы придем к предположенной нами цели, если, придав болванке нужную форму ковкою, сложение ее изменим в однородное аморфное при помощи нагрева, задержав его сейчас же быстрым охлаждением»…
И — забегая вперед, предваряя ноябрьское выступление Гадолина, многолетние дискуссии с другими учеными – произносит Дмитрий Константинович вещие слова:
«…Вопрос о ковке стали при движении его вперед не сойдет с того пути, на которой мы его сегодня, милостивые государи, поставили».
…Наверное, заседание РТО проходило долго до вечера. В зале, должно быть, зажгли свечи — ведь только через четырнадцать лет появится в Петербурге электрическое освещение…
Называя свои точки «температурами», докладчик не указывал величин — только через тридцать лет создаст французский химик Ле-Шателье термопару — «весьма точный и притом удобный для заводской практики термоэлектрический пирометр», как скажет Д. К. Чернов, тогда уже профессор Артиллерийской академии.
Измеряя температуру на глаз, разглядывая излом металла в лупу, Дмитрий Константинович Чернов разгадал одну из сокровенных тайн природы: понял, что железо при разных температурах может иметь разное строение, оставаясь при этом самим собой. «Это вполне сравнимо с изменением агрегатного состояния», — скажет он через полвека, безошибочно угадав единую сущность превращения воды в лед и событий в критических точках.
Начиная с 1868 года лучшие знатоки физики, химии, металлургии будут пытаться понять: что же именно происходит в этих точках? Возникнут новые науки: металловедение и физическая химия. Много открытий сделают ученики Чернова и ученики его учеников. Их трудами все крепче будет делаться броня, все мощнее — снаряды, и не одна война произойдет прежде, чем природа критических точек станет ясна…
А Павел Матвеевич Обухов ничего этого не видел: не дожил.
В те дни, когда делал Чернов свое сообщение, он был «уволен от завода с повышением в чине» и тяжело заболел.
Похоронили Обухова на кладбище Александро-Невской лавры — в начале дороги, что по сей день ведет к его заводу из города.
П. Иоффе