На Петербургском съезде натуралистов в 1867 году зародилась мысль организовать ряд лекций для женщин по университетским предметам. Слух об этом распространился молниеносно, и на имя ректора Петербургского университета посыпались заявления. Их подписали более четырехсот женщин самого разного сословного положения и состояния — от разночинок до аристократок.
Одновременно в Москве возник кружок женщин, решивших тоже добиваться разрешения на высшее образование, но почти сразу они потерпели неудачу. Во-первых, московская полиция, проведав о сходках, строжайше запретила «сборища». Во-вторых, совет Московского университета отказал в просьбе вести занятия.
Петербургские профессора оказались гораздо прогрессивнее и согласились участвовать в предполагаемых курсах. Оставалось заручиться поддержкой министерства народного образования и обговорить-материальную часть дела. Бывший в то время министр Д. А. Толстой ответил на прошение довольно быстро: женщины недостаточно подготовлены для познания высшей премудрости, даже обычный гимназический курс для девочек намного скуднее мужского, и, вообще, важнейшая и естественная обязанность женщин — воспитание и первоначальное обучение детей — а для этого университета не надобно. И чтобы окончательно закрыть женский вопрос, было официально запрещено публиковать в газетах о приеме пожертвований для курсов и о подписке на их слушание.
Для женщин оставался только один выход: ехать за границу. Со средствами и без средств, закончившие гимназию и недоучившиеся, семейные и бессемейные, с согласия родных или тайком оставляли они Россию. Судьба их. складывалась по-разному. Лишь немногие смогли преодолеть все превратности жизни на чужбине и достигнуть желаемой цели.
Юлия, получившая традиционное воспитание, не была способна на авантюрное бегство. В ее кругах незамужней девушке, которой и гулять-то полагалось вместе с компаньонкой, ехать или жить где-нибудь самостоятельно считалось крайне неприличным. Помогло случайное знакомство с Ковалевской. Общность занятий, вкусов, возрастов, устремлений скрепила их дружбу. Софа — «солидная замужняя дама» — обворожила родителей Лермонтовой и уговорила отпустить дочь вместе с ней учиться в Германию.
Осенью 1869 года Юлия приехала в Гейдельберг.
После энергичных хлопот Ковалевской Лермонтовой разрешили посещать лекции Густава Кирхгофа и работать в лаборатории Роберта Бунзена. Это была большая удача — сразу окунуться в атмосферу научных поисков двух крупнейших немецких ученых — основоположников спектрального анализа.
Кирхгоф, исследуя соли различных металлов, обнаружил, что они окрашивают бесцветное пламя горелки в разные цвета. Соли калия дают бледно-розовый цвет, соли натрия — желтый, меди — зеленый, кальция — карминово-красный. Кирхгоф решил, что это поможет ему быстро и безошибочно определять, какие химические элементы входят в изучаемое вещество. Но все шло хорошо, пока он пользовался чистыми солями. Смеси же давали смазанную окраску и разобраться в составе вещества было невозможно. На помощь пришел Бунзен. Он предложил рассматривать пламя горелки, в которое вносилась смесь солей, через специальный прибор — спектроскоп. Когда через его призму пропускали белый свет, он разлагался в спектр. Пламя горелки с солью образовывало не сплошной спектр, а линейчатый. Причем каждый элемент имел свое характерное расположение линий, и с помощью такой «визитной карточки» можно было его различить… далее
М. Грунина