Павел Васильевич узнал, что смертельно больной Белинский едет лечиться на открытые недавно воды в Силезию, в маленький городишко Зальцбрунн.
Журнал «Современник», о котором мечтали в казанском поместье Толстого Некрасов с Панаевым, уже издавался. Он объединил вокруг себя молодые российские таланты, и главным сотрудником был в нем Белинский. А теперь врачи сказали, что Белинскому осталось жить лишь несколько месяцев и только воды в Зальцбрунне могут спасти его.
Денег на заграничное лечение у Белинского не было. Да и не могло быть. Друзья пустили подписной лист, собрали ему на дорогу. Возникла новая трудность — Белинский не знал немецкого языка.
И тогда Иван Сергеевич Тургенев из Берлина и Павел Васильевич Анненков из Парижа вызвались съехаться вместе в Зальцбрунне, чтобы помочь больному другу. Павел Васильевич готовился к путешествию по византийским древностям — он давно мечтал увидеть их. Но хотя ему так и не удалось сделать это в летние месяцы, он об этом никогда не жалел. На встречу с Тургеневым и Белинским он вез недавно полученное письмо от Маркса.
Маленький пыльный Зальцбрунн — город чинных немецких обывателей да больных, собирающихся с кружками у лечебного источника. Белинский поразил Анненкова нежилой бледностью лица, но вот заговорили, заспорили, и он преобразился.
О чем говорили тогда втроем? Все о том же — о европейских буржуазных свободах и о жутких порядках на родине, где и думать-то надо с оглядкой, не то что высказываться, где рабство веками внедрялось в жилища и души.
А потом показали Белинскому европейских пролетариев — не крепостных, вроде бы — свободных людей, тех самых силезских ткачей, которые тряхнули Европу несколько лет назад своим восстанием, о которых писал Маркс, найдя в них надежду и будущее мира. Жили они в искосившихся домах, по улицам слонялись худые, голодные дети, инвалиды, старухи. Едва остановили извозчика, как они облепили коляску, принялись клянчить, кто мелкую монету, кто хотя бы корку хлеба.
«Да тут еще хуже живут, чем в нашей рабской деревне!» — сказал тогда Белинский.
А вернувшись в город, снова говорили о России, о Европе, о том, что так дальше развиваться цивилизованному миру невозможно и скоро уж, очень скоро придет революция. Анненков рассказал о крупнейшем европейском уме — Марксе, показал его письма, содержавшие неожиданные, смелые мысли.
Разговоры их были немыслимы для родной сторонушки. Записал бы их слова кто да кой-куда передал, прямой бы им был путь в объятия тюремщика. Но недосягаемы они были в то лето для царского суда.
Иван Сергеевич написал под воздействием этих разговоров лучшие свои рассказы из «Записок охотника». Это уж потом, когда он вернется в Россию, его отправят за них в ссылку. Но с другой стороны, именно эти рассказы и воздействовали в стране на общественное мнение, подведшее к отмене крепостного права.
А Белинский за три дня написал «Открытое письмо Гоголю», которое лишь самые отважные решались передавать с рук на руки и за чтение которого российских подданных царский суд отправлял на каторгу.
Записки Павла Васильевича о счастливых, полных мучительной работы ума и души месяцах, были напечатаны лишь спустя несколько десятилетий… далее
В. Воскобойников