Математика, механика, физика… А его теория движения Луны? А «теория музыки», а демографические исследования — законы изменения численности и состава населения, а философские «Письма к одной немецкой принцессе», многократно переиздававшиеся и ставшие настольной книгой просвещенной части русской молодежи! Недаром крупный русский математик академик Буняковский писал о нем: «Эйлер, объявший необыкновенным своим гением все отрасли точных наук…».
Необъяснимой оказалась и его неослабевающая, а скорее, возрастающая с годами до глубокой старости сила ума и научная продуктивность. Судите сами. Обычно две научные статьи в год — хороший показатель для современного ученого. Четыре статьи в год уже наводят на мысль о поверхностном характере исследования, да и возможны обычно при коллективном творчестве. А Эйлер в год своего семидесятилетия установил непостижимый рекорд: подготовил — продиктовал, так как почти не видел и плохо слышал — около сотни статей!
Если не считать болезни глаз, он был крепкого здоровья и поддерживал его длительной ходьбой, во время которой не переставал решать задачи. Почти ослепнув, заменил ходьбу поднятием тяжестей. Ученому необходима физическая культура. Но не спорт!
А зачем я все это рассказываю? Разве мало в мире книг об Эйлере? Разве прижизненная слава первого ученого мира, постоянные юбилейные чествования Академией наук СССР, бюст ученого в зале заседаний академии, мемориальная доска на набережной, — разве этого мало? Увы, в России, где смерть Эйлера расценивалась как государственная утрата, про великие труды обрусевшего швейцарца постепенно забывали. В наших глазах на первый план вышли имена ученых русского происхождения. Но и тут мы часто вносим путаницу в мировую «табель о рангах». Недавно в Ленинграде поставили очередной памятник Ломоносову. И где? Прямо на Менделеевской линии. Хотя имя Менделеева в мировой науке значительно выше имени Ломоносова! Иное дело великие преобразующие деяния Михаилы Васильевича для России, в том числе и в русской литературе. Но ведь и его современник Леонард Эйлер очень много сделал для России. А по-настоящему сейчас ценит Эйлера, даже в Ленинграде, где он прожил тридцать один год и где умер, только наиболее эрудированная часть ученых.
В. Васильев