А потом ему же и ученикам стал диктовать содержание и остальных сгоревших рукописей. Не удивляйтесь, даже позже, в глубокой старости, он еще сможет, поражая окружающих, пересказать почти тысячу стихов «Энеиды», указав последнюю и первую строки на каждой странице! Такой силы была его память, такой мощи был его мозг.
Левый глаз ему вскоре прооперируют. Но, приступив тотчас к науке, без которой он и часа прожить не мог, Эйлер снова почти полностью потеряет зрение. И тогда в доме поставят большую черную доску, на которой он мелом будет писать огромными буквами формулы, ощупывая края доски так часто и так крепко, что они сотрутся до блеска. Как Бетховен, двадцать лет создававший шедевры после полной утраты слуха, он до конца жизни будет диктовать ученикам свои бессмертные математические творения. Пообещает, что печатать их придется не только при жизни, но и еще двадцать лет после его смерти. И действительно, посмертно впервые напечатают около трехсот его работ. А Полное собрание сочинений составит небывалую в науке цифру — семьдесят два толстых тома! А ведь на три пятых Эйлер — математик, и эти тома полны формул и цифр. Такого огромного наследия нет ни у кого. Для этого надо не только обладать гением Эйлера, но и целиком посвятить долгую жизнь науке, непрерывно думать, ощущать радость самого творческого процесса, радость открытий.
Между прочим, это очень полезное занятие — думать самому. Не мечтать, а думать, рассуждать. Попробуйте прикинуть — сколько часов в день уходит у вас на это занятие? Уроки не в счет! Сколько получилось? А Эйлер думал весь день, за исключением сна. Ну да ведь начать можно и с малого…
Сгоревший дом вскоре перестроили — сама императрица Екатерина II из личных средств пожаловала ученого деньгами и еще повелела питейный дом больше не возводить, а его территорию присоединить к дому Эйлера. Не жалела затрат Екатерина, чтобы создать всемирно известному математику наилучшие условия для работы и через то поднять престиж своей Петербургской Академии наук. Именно в этот дом незадолго до смерти ученого приедет перед вступлением в должность первая женщина-директор академии княгиня Екатерина Романовна Дашкова. Зачем? Как она скажет, «чтобы великий человек ввел меня в зал заседаний. Я называю его великим, потому что он — первый математик мира». Дашкова понимала величие Эйлера. Высоко ценила она и Ломоносова, умершего за год до возвращения Эйлера в Россию. Но по-настоящему оценить значение Эйлера в истории человечества, в мировой науке помогло… время. Имя Эйлера оказалось бессмертным. Найдите его в Большой Советской Энциклопедии и увидите сразу четырнадцать статей с него начинающихся! С перечислением понятий математики, механики, астрономии, по праву носящих имя Леонарда Эйлера. Это — мировой рекорд!
В. Васильев