Как сейчас, вижу наш высокий пятистенок в окружении старых развалистых черемух, молодых лип и берез — эти посажены старшими братьями, а я свое дерево вместе с ними не успел посадить по малости лет. Тогда только два кустика малины из лесу принес. Но теперь разросшийся малинник заглушила крапива, сильная, дружная, точно такая, что в буреломах да на вырубках буйно разрастается до тех пор, пока подрост силу не заберет, не заявит определенно: тут будет березовая роща…
Посреди Малого Тюкова высокие стояли березы. А деревенька-то наша чудо как хороша! Большие бревенчатые дома с белыми наличниками будто взялись за руки — заборы их соединяют, точнее, и не заборы, а обыкновенный тын (с соседом дружись, а тын городи). Посреди деревни — ровная лужайка, ни трактор, ни машина не смели на нее въезжать. Тут, возле звонка — вагонный буфер на столбе висел, его подростки из Мантурова привезли, когда ездили на станцию хлебным обозом, — собирались на собрания перед началом работы. В День Победы этот звонок созвал народ с полей. Люди ликовали, кричали ура, подхватили и высоко подняли на руках председательницу Любовь Майдакову…. люди стали другими. Здесь же посреди деревни вручали маме орден «Материнская слава». И здесь меня хотели опозорить крапивой, потому что бессильными от голода руками выкапывал картошку-самосадку на зеленом пшеничном поле. За крапивой недалеко было ходить, тут, возле столба, и росла она…
Крапивный куст на зеленой лужайке посреди Малого Тюкова. Никто не сбивал его, не рубил сплеча палками, превращенными воображением в саблю. За этой крапивой не прятались при любой игре. А мы, дети, всяких забав да игр знали: прятки, палочка-выручалочка, лапта, чиж, лепки, затаенки… Бежишь, пока «вода» считает, времени, чувствуешь, остается мало, надо бы за крапивой притаиться, а нет, нельзя почему-то; с давних пор так повелось — нельзя и все. Традиция! Возле крапивы не таись.
Деревенька моя Малое Тюково… В сторону Дачки глянешь — так назывались дальние поля с перелесками — вспомнишь, как продираясь сквозь крапиву, подползал из оврага к клеверному полю и рвал пушистые розовые головки, из которых мама пекла лепешки. Перемешает клевер с мукой из липовых да крапивных листьев, немножко крахмальцу для клейкости добавит, и получаются зелено-дымчатые лепешечки. Уж больно они вкусны, если достанется чашка синего обрата каждому из нас: шестнадцать лепешек — по две — восемь стаканов обрата — вот и завтрак на свежей траве под окном. На восход солнца смотреть, — значит, в сторону гороховых полей, так они всегда и назывались, хотя на них не только горох высевали. В гороховых полях однажды догнал меня сердитый всадник — он из райцентра ехал на вороном коне — ив наказание за горсточку стручков огрел кнутом, когда я уже вроде бы спасся, в изнеможении упав на утине в высокую крапиву. Запомнилось: крапива тогда не жгла.
Говорят, обиды не помнятся, говорят, из детства остаются нам только светлые воспоминания. Конечно, есть и светлые, аж дух захватывает. Сам себя вижу издалека: лечу на белом фронтовом коне, забыв, что он хромает, — задняя левая нога у него короче, воображаю себя красным конником, взмахиваю прутиком налево и направо: расступись, вражья сила! Расступись, крапива, которая не виновата ни в чем перед нами!
Или вот купаться на Федьковку бежим. Срываем рубахи, сбрасываем штанишки и несемся ватагой, ликуя, в наготе! А почтальонка тетя Поля, как на грех, поднимается в гору и, всплеснув руками, кричит: «Ой, какие первобытные! Ну-ко, счас крапивой-то!» Кто не успел до моста добежать да нырнуть суетливо и, словно пескарик, на мелкоте скрыться, тот в закраек у дороги сунулся. И вылезает потом весь в белых пупырышках, пыхтит-сопит — больно, конечно, разве не больно; а реветь-то нельзя, только что на бегу радостно улюлюкал — и тут же, через минуту, слезы?!
Крапивы в нашем детстве хватало. Не только щи из нее варили да лепешки пекли, бывало, крапивой наказывали. Может, на пользу, может, она тело лечила и душу закаляла?
…Там, где пятистенок родной стоял, теперь крапива растет. Одна только крапива, но скоро малина пробьется, березы да черемухи гибким подростом встанут. Впервые своего младшего сына веду по зарастающим тропинкам и предупреждаю: не обожгись, тут крапивы много…
М. Базанков