Планктон — основная составляющая биосферы планеты. Зоопланктон — пища для рыб и мелких животных. Фитопланктон снабжает воду кислородом. Известно, что в загрязненной воде планктон не живет, вода становится «мертвой», но и не во всякой чистой воде планктон обитает.
Ученые приводят поразительные факты: Енисей на 400 километров от Красноярской ГЭС — пустой и грязный. Таким он становится сразу после плотины, где нет никаких вредных стоков. Чистая, живая вода Байкала, проходя турбины Иркутской, Братской, Усть-Илимской гидростанций, превращается в воду гнилую, с запахом сероводорода, в воду мертвую и «пустую» — без планктона, так как при прохождении воды через турбины ГЭС неминуемо гибнут если не все планктонные организмы, то большая их часть.
Ленинградские специалисты предложили переносить планктон с помощью воздуха, как бы в «мягком» лифте из верхнего в нижний бьеф, то есть из уровня воды выше плотины к уровню воды ниже плотины. Иначе говоря, подавая воздух в напорные трубопроводы турбин, сохранить тем самым планктон живым.
Не только турбины кромсают живую воду рек. Исстари по рекам сплавляли лес. В последние десятилетия в целях экономии бревна стали сталкивать в воду россыпью, так называемый молевой сплав. Дешево и сердито, а посреди рек вырастают «заломы» — завалы из бревен, дно устлано топляком, он гниет, река гибнет. На берегах Енисея и его притоков — лесины. От устья Ангары до самого Ледовитого океана лежит вал из бревен высотой пять-шесть и шириной до пятнадцати метров. Миллионы стволов. Корчевала их не природа, это мерная древесина, сплавляемая по притокам Енисея. Молевой сплав продолжается, только вот бывшая таежная красавица речка Мапа теперь забита стволами деревьев, превратилась в «бревнохранилище», и ледоход на ней — не ледоход вовсе, а «бревно-ход».
Таких рек по России не одна Мапа. Из крупных: Обь, Иртыш, Ангара, а малых — и вовсе не счесть. Саяно-Шушенское водохранилище с горечью называют «морем тайги». Гидростроители, в погоне за дешевой электроэнергией, урезали затраты и сроки на очистку будущего ложа таежного водохранилища. Неубранный лес плавает по сибирским «морям», гниет, мешает судоходству.
Пришло время все это чистить, разбирать.
Течет среди лесов в Ладогу небольшая, некогда веселая и светлая речка Оять. Задавил молевой сплав речку, гибнуть она стала, задыхаться. Решили тогда люди речку сберечь и для начала превратили Оятскую лесосплавную контору в контору… лесоподъемную. На реке установили топлякоподъемники, организовали новый цех производства «Арболит».
В цехе выпускают дешевые и легкие плиты для строительства дачных и сельских домов. Сырье же для арболита — топляк из Ояти.
В. Тузов