Видимо, здесь тоже надо искать способы дружить и сотрудничать. Как? Была бы психологическая готовность. В одном из ленинградских дворов, вернее, на одной старинной лестнице, широким винтом соединяющей этажи, куда любят забегать для обогрева и разговора молодые люди, однажды на стене появилась надпись мелом: «Приходи тогда-то во столько-то. Друг, нам есть о чем поговорить». И собираются, и разговаривают, и граждане относятся к этим сходкам пока что, слава богу, терпимо. Жаль, конечно, что на лестнице, но это уже другая проблема.
Принципиальность раздоров между людьми очень часто носит мнимый характер. В основе, как правило, ущемленное самолюбие, мелкий укол — тут мы все в равной мере уязвимы.
— Кстати, из-за чего там Иван Иванович с Иваном Никифоровичем поссорились? — провокационно спросил я одного знакомого.
— Да вроде гусака не поделили или свинью, — был ответ.
Очень, мягко говоря, приблизительно, настолько, что от сути практически ничего не осталось. А суть, между тем, важна.
Иван Иванович предлагал доброму своему соседу Ивану Никифоровичу свинью и два мешка овса за ружье, которое тот не хотел менять. Начав сердиться на неуступчивость друга Иван Иванович сказал, что тот носится «с своим ружьем, как дурень с писаною торбою». Это бы еще ничего, но Иван Никифорович в ответ назвал своего соседа гусаком (вот он, гусак-то!). Не забудем, что Иван Иванович был худощав и высокого роста, так что прозвище попало в самую точку.
«Если бы Иван Никифорович не сказал этого слова, то они бы поспорили между собою и разошлись, как всегда, приятелями; но теперь произошло совсем другое. Иван Иванович весь вспыхнул. «Что вы такое сказали, Иван Никифорович?» — спросил он, возвысив голос.
«Я сказал, что вы похожи на гусака, Иван Иванович!»
«Как же вы смели, сударь, позабыв и приличие и уважение к чину и фамилии человека, обесчестить его таким поносным именем?»
«Что ж тут поносного? Да чего вы, в самом деле, так размахались руками, Иван Иванович!»
«Я повторяю, как вы осмелились, в противность всех приличий, назвать меня гусаком?»
«Начхать я вам на голову, Иван Иванович! Что вы так раскудахтались».
Иван Иванович не мог более владеть собою…»… далее
Н. Крыщук