Майор Джонс, как-то задержавшись в конторке Росса, осторожно осведомился:
— Может, вам нужен отпуск? Месяц-другой в Англии и от вашего недомогания не останется и следа. Поверьте старому врачу, четверть века практикующему в Индии, — добавил он доверительно. — Могу черкануть записку и к доктору Вилланду, психоневрологу. Мы с ним служили когда-то в Бенгалии. Он уже тогда творил чудеса, а был таким же молодым, как вы.
Росс улыбнулся:
— Спасибо, сэр, но ни в отпуске, ни тем более в консультации врача нет никакой необходимости. Я чувствую себя великолепно.
— Но ваши чудачества с больными голубями? О, них судачит весь Секундарабад.
— Сэр, но разве не вы разрешили мне научные исследования в свободное от службы время?
— И что же вы ищете в больных голубях?
— Малярию, сэр.
Майор недоверчиво качнул головой:
— Вы полагаете, что и птицы подвержены малярии?.. Ну и ну!..
— О том, что птицы, как и люди, болеют малярией, уже доказано, сэр, и не мной, а русским профессором Данилевским. — Росс достал из ящика стола книгу, присланную Менссоном, протянул ее Джонсу.
Джонс небрежно перебросил несколько страниц и буркнул, возвращая книгу:
— Любопытно, а?
— И весьма, сэр.
— Но пристало ли вам, Росс, воен ному врачу, вторгаться в епархию ветеринаров?
— Не вижу другого пути для познания истины, сэр. Если мне удастся в экспериментах доказать заражение голубей комарами, то на следующем этапе — пускай не мной, а кем-то другим — будет выяснена схема передачи малярии человеку.
Разглядывая свое морщинистое лицо в зеркальце, висящем на стене, майор Джонс хмыкнул:
— Комарами?
— Да, сэр. Именно, комарами.
— А вам удалось обнаружить что-нибудь новенькое, интересное? — спросил он, приминая ладонью нафабренные усы.
— Увы, сэр. В своих поисках я не продвинулся вперед ни на дюйм.
Майор Джонс подавил зевок и, холодно кивнув Россу, вышел из комнаты.
Наконец-то Россу повезло! В желудке комара анафелес он нашел цисты — мешочки, заполненные плазмодиями. Плазмодии были подвижны и, следовательно, живы. При попадании в кровь они могли вызвать развитие малярии. Гипотеза доктора Менссона, кажется, начинала обретать реальность. Правда, в тело комара плазмодии могли проникнуть и случайно — единичная находка вряд ли дает основания для серьезных выводов.
Временно Росс прекратил свои вылазки с марлевым сачком в окрестности Секундарабада. Комаров анафелес он ловил прямо в лазарете, безошибочно узнавая их по темным пятнышкам на крыльях и характерной посадке. Желудки комаров анафелес заполняли цисты с плазмодиями, но особенно много их оказалось в слюнных железах. Слюнные железы были плотно набиты ими, как трубка табаком.
В крови больного голубя, принесенного в лазарет кем-то из местных жителей, Росс увидел малярийные плазмодии. При максимальном увеличении микроскопа внешне они ничем не отличались от плазмодиев, живущих в крови больного человека. Возбудитель малярии и у птиц и у человека был один — малярийный плазмодий. Но это было еще не открытие. Задолго до Росса об этомузнал харьковский профессор Данилевский, но Росс теперь не сомневался, что переносчик малярийного плазмодия и у голубя и у человека тоже один — комар.
Росс ставит эксперимент.
В клетку, плотно затянутую москитной сеткой, он помещает больного голубя. Туда же подпускает с десяток комаров анафелес, выловленных в лазарете.
— Послушай-ка, Амир, — попросил он боя, — продай, пожалуйста, мне парочку самых здоровых голубей из твоей голубятни.
— Будет исполнено, сэр… далее
Л. Семенов-Спасский