Летом и осенью 1969 года у нас в Звездном и на космодроме Байконур шла усиленная подготовка к последовательным стартам трех кораблей «Союз».
11 октября мы проводили в космос Шонина и Кубасова.
На следующий день стартовали Филипченко, Волков и Горбатко. Особенно все радовались за Виктора Горбатко. Он был «последним из могикан» — из тех, кто пришел в отряд вместе с Гагариным. И вот через девять лет состоялся и его первый старт в космос. А вначале ему не повезло.
Во время напряженной подготовки к одному из полетов, когда он выступал в роли дублера, вдруг подвело сердце, и Виктора отстранили от тренировок. Вопрос тогда стоял даже об отчислении Горбатко из отряда. Но Виктор не сдался. По совету врачей он строго придерживался определенного режима, точно и упорно выполнял все их предписания, тренировал сердце и… победил.
13 октября, в понедельник, в 13 часов 29 минут по местному времени должен был состояться и наш старт…
Утром после подъема во время зарядки я пробежал свою «норму» — пять километров. Пробежал легко и спокойно. Знал, что в следующие пять дней бегать уже не придется… Потом вместе с Алексеем прошли обязательный медицинский осмотр, позавтракали в компании с нашими дублерами — Андрияном Николаевым и Виталием Севастьяновым, облачились в полетные костюмы и отправились на космодром.
После традиционного рапорта председателю Государственной комиссии поднимаемся на лифте наверх к кораблю. Алексей первым забрался в корабль и сразу же перешел в спускаемый аппарат, я сначала осмотрел орбитальный отсек. Все было в порядке, все лежало на своих местах.
По «дороге» в спускаемый аппарат тщательно проверил состояние крышки переходного люка и начал завинчивать штурвальное колесо. Операция предельно простая. Но я, вероятно, перестарался, нажал посильнее, чем требовалось, — и одна из спиц штурвала треснула на месте сварки. Крышка закрылась надежно, и замки сработали. В общем, поломка произошла пустяковая, но инструкция требовала от нас немедленного доклада о малейших неисправностях на корабле. Что делать?
До старта остается около часа… Может, промолчать, а то начнутся осмотры, переговоры, время старта пройдет, и перенесут его на завтра… А там кто знает… Однако дисциплинированность побеждает, и я докладываю оператору о случившемся.
— Ждите! — коротко отвечает он. И нам ничего другого не остается, как ждать. Совершенно автоматически, как-то отрешенно проводим заключительный осмотр спускаемого аппарата и проверку всех систем корабля. А сами то и дело поглядываем на злосчастный штурвал. Наконец слышим шум, стук — это открывают люк прибывшие к нам инженеры-стартовики.
Они внимательно осматривают штурвал.
— Лететь можно! — говорит один.
— Ничего страшного! — подтверждает другой.
Инженеры уходят, а я опять закрываю крышку люка, но делаю это осторожно и более внимательно.
До старта остается пятнадцать минут. Волнение невольно усиливается. Журналисты задают традиционный вопрос: о чем вы сейчас думаете?
— О завтраке на орбите, — шутим мы, и обстановка несколько разряжается…
Нам передают пожелания успешного старта и мягкой посадки.
«Трудные дороги космоса», В.А.Шаталов