Вне всякого сомнения — это псевдоморфоза, решили геологи. Однако минералог возразил:
— В специальной литературе о халцедоне я не встречал и упоминания о подобных вещах. Если это псевдоморфоза, то почему шмель, попав в один из раскаленных газовых пузырей вулканической лавы, не превратился в пепел?
— А почему лавовый расплав должен быть обязательно раскаленным? — Петрограф стоял на своем и, развивая мысль дальше, продолжал. — Не логичней ли предположить, что насекомое попало внутрь пузыря не сразу по окончании извержения, а скорей всего после того, как разразившийся ливень остудил лавовый поток. В одну из таких пустот, как в свое убежище от ненастья, шмель и проник. Эти полезные для человека насекомые любят устраивать свои гнезда в сухих, шарообразных углублениях земной поверхности.
— Допустим, это так. Но как вы объясните, что насекомое хорошо сохранилось? Ведь со дня его гибели прошло свыше ста миллионов лет! Именно столько лет назад происходило извержение вулканов Карадага, — не уступал минералог.
— Вопрос, конечно, трудный, — ответил петрограф. — Но допустим следующее: находясь внутри пузыря, шмель приготовился к спячке, однако перезимовать ему не пришлось. Выделяющийся из лавы желеобразный кремнекислородный раствор — гель стал заполнять полость. Вероятно, раствор был теплым и в химическом отношении не очень агрессивным, потому что шмель еще пытался спастись, расправляя крылья. Попытка эта к успеху не привела. Кристаллизация раствора и превращение его в халцедон, видимо, завершились быстро.
— А каково мнение экспертов? Ведь вы наверняка показывали специалистам этот удивительный образец, — спросил кто-то из присутствовавших.
— Показывал, конечно, но специалисты по халцедону только улыбаются и головой качают. Слишком уж фантастическим представляется им подобное явление.
Так и ждет с тех пор мой образец раскрытия своей тайны…
Ю. Туйск