Наступил мой первый отпуск. Прихватив с собой старенькую одноместную палатку, геологический молоток, лупу и горный компас, затолкав в рюкзак мешочки для образцов и упаковочную бумагу, я отправился на Карадаг. С утра и до позднего вечера на горных кручах и в долинах разыскивал я минералы. В то время Карадаг еще не был объявлен заповедником. До сих пор не могу понять, как я не сорвался с крутого склона, не упал в глубокие межскальные трещины и пропасть. Мною руководили азарт и безрассудство. Тот, кто «охотился» за минералами, меня поймет.
Как описать хаотические нагромождения гигантских утесов, скал, вершин самой необычной, а порой и фантастической формы? Какими словами передать красоту морского простора, открывающегося со Святой горы, особенно в утренние часы, когда солнце, поднимаясь над морем, на глазах перемешивает краски, сообщая водной глади все оттенки фиолетового, синего и голубого цветов?
А грозы над Карадагом? Какими зловещими кажутся горы, когда с моря, словно живые, наползают клубящиеся валы туч, то и дело озаряемые внутри багрово-желтыми и голубыми вспышками, и горное эхо многократно повторяет громовые раскаты…
Однажды, когда я рассматривал жилу халцедона, серой бугристой змейкой рассекавшей скалу (такая жила могла содержать неплохие минералы!), мое внимание неожиданно привлек шорох сползавших камней. Обернувшись, я увидел девочку тринадцати-четырнадцати лет. Она стояла на крутой неровности горного склона, уцепившись обеими руками за ветки кизила, а из-под ее тапочек сыпалась земля.
«Ну и как ты здесь оказалась, альпинистка?» — полюбопытствовал я после того, как помог девочке выбраться на безопасное место. «Я не альпинистка, я из пионерлагеря в Коктебеле, — сказала она. — Собирала кизил и, кажется, заблудилась. Теперь мне здорово влетит от вожатой, может, даже из лагеря выгонят…» — «И правильно сделают! — грозно сказал я. — Ты же знаешь, что в горах одной находиться опасно!» — «А как же вы?»
Я объяснил ей, что уже вышел из пионерского возраста. И к тому же геолог… далее
Ю. Туйск